Военно-полевые суды. Военно полевые суды 1906


Военно-полевые суды в царской России

 

Военно-полевые суды в царской России

 

Введенная в России законом 19 августа 1906 г. и просуществовавшая до 20 апреля 1907 г. система военно-полевых судов не могла не отразиться на истории Трубецкого бастиона. В одиночные камеры этой тюрьмы были заключены также и жертвы военно-полевой юстиции. Их пребывание там было таким кратковременным, какого почти совсем не знает в Других случаях история Петропавловской крепости. Оно исчислялось даже не неделями, а лишь двумя-четырьмя днями. Эта краткость заточения в казематах бастиона отнюдь не говорит о том, что жертвам военно-полевой юстиции удалось избавиться от тех страданий, которые выпадали на долю узников крепости, проводивших в ней долгие месяцы и годы. Страдания были тем сильнее, чем короче было время заточения в бастионе.

И не удивительно: каждый отданный на расправу военно-полевому суду знал, что у него из крепости нет другого выхода, кроме пути на виселицу. Мысль о неизбежной, ничем не отвратимой смерти в петле палача не оставляла ни на минуту этих обреченных. Недаром при одновременном приходе 18 октября 1906 г. тюремной администрации в камеры к восьми осужденным, чтобы взять их в глубокую полночь для передачи палачам, ни один из них не оказался спящим. Все они бодрствовали и ждали последнего акта расправы того суда, который назывался военно-полевым, а в действительности был актом самой бессудной расправы по указу «его величества».

Общая характеристика закона о военно-полевом суде как акта безграничного произвола царизма была дана в листовке Петербургского комитета РСДРП «Ко всем рабочим города Петербурга», распространенной немедленно после опубликования закона о военно-полевом суде.

14—16 октября 1906 г. по делам военно-полевой юстиции поступили в Петропавловскую крепость 11 обвиняемых.

 Здесь уместно отметить, что в архиве департамента полиции найден нами хронологический, остававшийся до сих пор неизвестным список лиц, казненных по приговорам военно-полевых судов. Воспроизведем из него дни, когда в тех или других пунктах Российской империи военно-полевые суды творили свое черное дело.

Мы сознательно воспроизводим из этого официального списка подробно месяцы и числа казней по приговору военно-полевых судов. Поименный список казненных за период с 31 августа 1906 г. по 31 января 1907 г. включительно был представлен департаментом полиции министру внутренних дел.

 Итак, первая казнь была совершена 31 августа 1906 г. Последующие приговоры были вынесены:

 в сентябре 1906 года: 1, 3, 7, 8, 9, 10, И, 12, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 25, 26, 27, 28, 29, 30;

в октябре 1906 года:  2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 30, 31;

в ноябре 1906 года: 1, 2, 3, 4, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 22, 23, 24, 25, 27, 28, 29, 30;

в декабре 1906 года: 1, 2, 4, 5, 7, 8, 9, И, 12, 13, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 26, 28, 30, 31;

в январе 1907 года: 2, 3, 4, 5, 7, 9, 10, 12, 13, 14, 16, 17, 18, 19, 20, 23, 24, 25, 29, 30, 312.

Итак, за пять месяцев из общего количества 154 дней всего 31 день прошел без казней.

Узники Петропавловской крепости, осужденные военно-полевым судом, были казнены частью близ Кронштадта, а потому сведения о них были даны в отчетах кронштадтских военных властей и кронштадтской полиции (таких казненных было 17 человек). Кроме того, по отчетам петербургских властей местом казни для шести человек был назван Петербург. Как уже указано, нам удалось выяснить нахождение в Трубецком бастионе 17 человек, ставших жертвами военно-полевой юстиции.

Тюрьма Трубецкого бастиона стала местом заседаний военно-полевого суда в Петербурге. Об этом свидетельствует следующий документ: «Секретное письмо временно командующего войсками гвардии и Петербургского военного округа М. А. Газенкампфа коменданту Петербургской крепости А. В. Эллису, 11 сентября 1906 г.

Препровождая при сем секретный отзыв штаба округа от 18 сентября за № 1678, уведомляю ваше высокопревосходительство, что военно-полевой суд в городе Петербурге будет заседать в Трубецком бастионе вверенной вам крепости, как единственном месте, вполне обеспечивающем безопасность заседания.

Приведение же смертных приговоров в исполнение будет производиться в местах по соглашению с С.-Петербургским губернатором вне столицы.

Сообщая об изложенном для зависящих распоряжений, прошу уведомить, какие еще меры желательно принять для безопасности заседания суда и помещения подсудимых.

Прошу принять уверение в совершенном почтении и преданности. Генерал от инфантерии Газенкампф».

В этом секретном письме обращает на себя внимание мотивировка выбора местом заседания суда Трубецкого бастиона «как единственного места, вполне обеспечивающего безопасность заседания». Только в Петропавловской крепости, за стенами Трубецкого бастиона, в твердыне государственной тюрьмы, было признано безопасным творить самые черные дела царского «правосудия».

В Ленинградском филиале Центрального Государственного военно-исторического архива хранится дело 1906 года под названием «Об установлении правил о военно-полевом суде»4. Оно начинается с бумаги, адресованной от имени главного военно-судного управления 8 июля 1906 г. военному министру. В ней приводится дословно собственноручная надпись Николая II, сделанная им 6 июля 1906 г.

Николай II выразил свою волю в следующих словах: «Напоминаю Главному военно-судному управлению мое мнение относительно смертных приговоров. Я их признаю правильными, когда они приводятся в исполнение через 48 часов после совершения преступления — иначе они являются актами мести и холодной жестокости».

До этого времени в практике военно-окружных судов не было случаев приведения в исполнение смертных приговоров через 48 часов после совершения преступления. На дознание, предварительное следствие, процедуру суда и приведение приговора в исполнение всегда требовалось более продолжительное время, исчислявшееся не часами, а неделями и месяцами. Таким образом, все эти казни оказывались, по квалификации самого Николая II, «актами мести и холодной жестокости». Он мирился с этим 12 лет своего царствования и, наконец, нашел выход избежать «жестокости» при исполнении казни. Всероссийский самодержец руководствовался отнюдь не чувством милосердия. Имеются прямые указания на то, что он преследовал иную цель. Военный министр сообщал 29 июля председателю совета министров Столыпину о воле царя совершать казни не позже 48 часов после совершения преступления. Царь выразил это желание во время доклада ему министра. При этом, как писал министр, царь мотивировал свою волю указанием, «что такое быстрое исполнение наказания будет больше устрашать» .

 Об этой цели «наибольшего устрашения» царь в своей письменной резолюции предпочел умолчать.

 Потребовав чрезвычайной быстроты от военной юстиции в решениях дел, исходом которых была смертная казнь, царь далеко не проявил какого-либо недомыслия. Он не признавал в своем суждении никакой ошибочности и продолжал стоять на своей точке зрения даже тогда, когда министрами было указано на ее неправильность. -90-

Главный военный прокурор Павлов, прославившийся своей жестокостью, набрался смелости и указал в своем обращении к военному министру на трудности осуществления «монаршей воли». Он прежде всего поторопился указать, что «осуществление упомянутой монаршей воли совершенно не зависит от Главного военно-судного управления, так как:

 1) Дела о гражданских лицах, предаваемых военному суду на основании военного положения или положения об охране, по каковым только делам почти исключительно и постановляются смертные приговоры, передаются в военно-прокурорский надзор, а затем в военный суд лишь по окончании дознаний, производимых жандармской и общей полицией, и следствий, производимых судебными следователями, и по рассмотрении таковых генерал-губернаторами, причем на ускорение означенных актов военно-судебные органы не могут оказывать никакого влияния.

 2) При всей обширности пространства Российской империи в ней имеется всего 12 военно-окружных судов. Поэтому в случаях совершения преступлений вне места нахождения суда приходится или командировать туда временный суд, или же доставлять преступника в суд. Как то, так и другое при больших расстояниях требует иногда значительного времени.

 3) Рассмотрение дела в военно-прокурорском надзоре и в суде, как бы энергично ни действовали чины их, требует обязательного соблюдения некоторых, установленных законом сроков, вследствие чего при наибольшей возможной, без нарушения правил военно-судного устава, быстроте приговор может быть приведен в исполнение не раньше как на шестые или седьмые сутки после передачи дела военному прокурору».

 Набрался смелости и министр юстиции Щегловитов. В своей бумаге от 9 августа 1906 г. он высказался отрицательно о проекте создания военно-полевых судов и о казнях через 48 часов после совершения преступления. В осторожных выражениях министр юстиции писал, что практически было бы весьма затруднительно выявить «те случаи, когда до постановления судебного приговора надлежит считать по делу вполне безусловно доказанным состав преступления, а равно и виновность в оном обвиняемого и когда, следовательно, на упомянутое дело надлежало бы распространить проектируемый порядок».

 Правил, подобных проектируемым, не было ни в одном государстве. На этом основании Щегловитов предлагал обсудить предположение об издании нового закона в совете министров и представить результаты такого обсуждения государю для дальнейших его указаний.

19—20 августа. 1906 г. «монаршая воля» о милосердном повешении осужденных через 48 часов после совершения преступления стала законом, принятым советом министров, членом которого был и министр юстиции.

 Через шесть дней после издания закона, а именно 26 августа, Николай II повелел военному министру объявить командующим войсками его требование о безусловном применении закона о военно-полевых судах. Вместе с этим командующие войсками и генерал-губернаторы предупреждались, что они будут лично ответственны перед «его величеством» за отступления от этого закона. Так, Николай II с особой настойчивостью проводил в жизнь свой закон о смертной казни.

 Прошло две недели со времени издания закона, а в Петербурге и в Петербургской губернии еще не было случаев назначения военно-полевого суда. Это очень не понравилось великому князю, родному дядюшке царя, главнокомандующему Петербургским военным округом. Главное военно-судное управление и довело об этом до сведения министра внутренних дел с указанием, что, по мнению «его высочества», были «вполне подходящие случаи» для назначения такого суда6.

 Из секретной переписки о введении в действие нового закона отметим не лишенные интереса донесения председателя московского военно-окружного суда от 25 августа 1906 г. военному министру. Автор этого письма доносил, что на происходившем 25 августа в Москве совещании генерал-губернатор заявил, «что он все же будет назначать военных судей председателями военно-полевых судов»7. Перспектива нести такие обязанности не была для военных юристов приятной и безопасной. Правительство же не было расположено вносить, хотя бы в слабой степени, элемент законности в деятельность новых органов своей расправы. Между тем наличие лица с высшим юридическим образованием в составе судилища могло повлиять на деятельность военно-полевых судов в нежелательном для правительства направлении. Вот почему военный министр поспешил разъяснить, что председателями военно-полевых судов должны быть «офицеры от войск, а не чины военно-судебного ведомства».

 Центральная власть и высшие местные власти без труда поняли, в чем именно состояла «монаршая воля» Николая II. Они старались внушить кадровым офицерам военно-полевых судов не стремление к законности, а проведение наибольшей суровости приговора. Так, например, Прибалтийский генерал-губернатор 14 декабря 1906 г. писал: «В настоящее трудное время от всех без исключения офицеров надлежит требовать проявления мужественного сознания необходимости действовать решительно в постановлении приговоров, суровость коих нужно признать необходимою для пресечения преступной деятельности отбросов населения, стремящихся поколебать основы государственного строя»8.

 В программу действий военно-полевых судов входило применение смертной казни. Надлежало провести ряд распоряжений о порядке приведения приговора в исполнение. Это и было сделано 19 октября 1906 г. помощником главнокомандующего Петербургским военным округом, издавшим распоряжение о выполнении смертных приговоров по этому округу.

Было предписано доставлять пароход по заранее условленной телеграмме к Николаевскому мосту в указанный час. Здесь его должен ожидать конвой, назначенный воинской частью. Этот пароход следует с осужденным в Кронштадт к форту № 6. С конвоем следует священник, врач, чиновник от градоначальства, палач и чины корпуса жандармов. Эшафот для казни со всеми его приспособлениями должен быть разборный и храниться на форте № 6 вместе с 20 столбами на случай казни через расстрел. По выполнении казни и погребении трупа конвой и участники выполнения казни возвращаются на том же пароходе в Петербург.

 Этот распорядок казни был установлен на время навигации. В архивных документах найдено также предписание о выработке специального плана для доставки приговоренных к казни после закрытия навигации, т. е. не водным путем.

 В этом же архивном деле штаба гвардии и Петербургского военного округа оказался воспроизводимый нами план местности «Лисий Нос». Здесь, за пороховыми складами, было произведено большинство казней.

 В приведенном распоряжении об исполнении смертных приговоров упоминалась разборная виселица. Предшествующая история царизма не знала разборных виселиц. Не известно, чем руководствовался ее «изобретатель». Использование нового сооружения вызвало ряд затруднений и нечто вроде протеста со стороны временного кронштадтского генерал-губернатора. На четвертом месяце действия этого сооружения он писал (23 декабря 1906 г.) С.-Петербургскому градоначальнику, что при каждой казни на Лисьем Носу приходится собирать, а потом разбирать виселицу и проделывать это руками нижних чинов караула военно-пороховых погребов. «Так как караул постоянно меняется, то сборке и разборке виселицы приходится обучать все новых людей». Он считал это несовместимым с воинским званием, а потому и просил высылать каждый раз «особо обученных вольных рабочих». Вместе с тем он просил удалить место казни «в лесок», чтобы ее не видел часовой при пороховых погребах.

 Этот небольшой документ полон глубокого значения. Надо предполагать, что если сам кронштадтский генерал заговорил о неудобствах обучения все новых и новых кадров нижних чинов мастерству сборки и разборки виселицы, то он делал это в результате протестов солдат, которых превращал в соучастников выполнения казни. Недаром он же просил скрыть совершение казни подальше в лес, чтобы солдаты охраны порохового погреба не видели отвратительного зрелища повешения, а может быть и не слышали предсмертных призывов к борьбе за свободу, за революцию.

 Подтверждением правильности такого нашего предположения явилась шифрованная телеграмма одесского генерал-губернатора Каульбарса к военному министру. Он доносил 20 сентября 1906 г., что по приговору военно-полевого суда уже расстреляны 25 осужденных. Он был вынужден признать, что частые казни «через расстрел производят неблагоприятное впечатление на войска». Конечно, выражение «неблагоприятное впечатление» было слишком деликатным в генеральских устах. В действительности здесь было кое-что посильнее. На этом основании одесский сатрап просил отпустить ему аванс на оплату палачей для совершения казней через повешение вместо расстрела. Против удовлетворения этой просьбы высказался уже известный нам прокурор Павлов, и это мнение разделил военный -94- министр. В авансе было отказано. Казни должны были и впредь совершаться бесплатно солдатами10. Впрочем, этот ретивый поборник военно-полевой юстиции был в меньшинстве среди прочих генерал-губернаторов и командующих войсками, которые большей частью предпочитали вешать, нежели расстреливать.

 Так начала свою кровавую историю военно-полевая юстиция. Проходил один месяц за другим. В столичных и провинциальных газетах изо дня в день печатались телеграммы о приведении в исполнение смертных приговоров. Сообщались не только одни голые факты, но иногда и некоторые подробности. Если сухие сведения об исполненной казни возмущали общественную совесть небывало большими цифрами повешенных и расстрелянных, то все больше росло негодование широких кругов населения, когда они узнавали о бессудности этих казней.

 Шел шестой месяц со времени введения военно-полевых судов. Приближалось время созыва второй сессии Государственной думы. Правительство не сомневалось, что и эта Дума второго созыва не одобрит закона о военно-полевых судах. Между тем по действующему законодательству Положение о военно-полевых судах, принятое советом министров после разгона первой Думы, должно было быть внесено на утверждение во вторую Думу в течение первых двух месяцев ее существования. Неисполнение этого требования означало отказ правительства от продления действия закона. Правительство решило не обращаться к Думе за утверждением закона о военно-полевых судах и отказаться от них.

Совет министров 9 февраля 1907 г. посвятил свое специальное заседание вопросу «о сокращении применения закона о военно-полевых судах». Результаты этого совещания были доложены 15 февраля государю. На соответствующем докладе имеется за подписью помощника управляющего делами совета министров Плеве пометка об ознакомлении царя с этой бумагой.

 Едва ли Николай II испытывал удовольствие при прочтении протокола заседания совета министров от 9 февраля 1907 г. Закон о военно-полевых судах, детище его державной воли, явно проваливался. Правда, за шесть месяцев своего действия это Положение о военно-полевой юстиции отняло множество жизней в порядке внесудебной расправы, но все же царь не рассчитывал на такую кратковременность существования спроектированного им закона. 

Совет министров в пространной записке царю докладывал в очень сдержанных выражениях о необходимости отступления военно-полевой юстиции по всей линии фронта. Он говорил о вынужденности издания закона 19—20 августа 1906 г. ввиду роста в «небывалых размерах преступной деятельности революционных организаций». Министры находили, что более чем пятимесячное действие военно-полевых судов «привело ныне к некоторому, по сравнению с недавним прошлым, успокоению». Поэтому «обстоятельства, вызвавшие применение столь чрезвычайной меры, как военно-полевые суды, если не исчезли, то в значительной степени утратили свою остроту.., продолжение же деятельности военно-полевых судов, вызывая в некоторых кругах общества резкое недовольство, может неблагоприятно отразиться на совместной работе правительства с законодательными учреждениями...».

 Совет министров заканчивал свой доклад предложением не вносить закон 19—20 августа 1906 г. в Государственную думу с тем, чтобы он прекратил свое действие 20 апреля 1907 г. Для того же, чтобы подготовить переход от чрезвычайной юстиции к обычной, министры предлагали «преподать генерал-губернаторам и главнокомандующим циркулярные указания о необходимости по возможности воздерживаться на будущее время от применения военно-полевых судов». В качестве обоснования этого отступления министры указывали, что каждый случай применения этого закона за время действия Государственной думы приведет к ее вмешательству в действия исполнительной власти.

 Потребовалось почти шесть месяцев самой упорной борьбы передовой русской общественности, чтобы заставить правительство отказаться от военно-полевой юстиции.

 

Опубликовано на сайте «Русский императорский архив»

 

М.Н. Гернет

maxpark.com

Военно-полевой суд Википедия

Военно-полевой суд (Полевой военный суд) — чрезвычайный военно-судебный орган, «исключительный, чрезвычайный суд, действующий вне норм существующего в данном государстве уголовного законодательства и юрисдикции, на основе особого положения, при упрощенном до крайних пределов судопроизводстве и при отмене всяких гарантий нормально-законного течения»[1].

Россия

Военно-полевые суды в России с 1812 по 1906 годы

В Российской империи введён для военного времени уставом полевого судопроизводства 27 января 1812 года. После Русско-турецкой войны недостатки организации полевых судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время[2].

Военно-полевые суды 1906 — 1907 годов

19 августа (1 сентября) 1906 года по инициативе П. А. Столыпина в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах» для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании. То есть захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Военно-полевые суды вводились как чрезвычайная мера в борьбе с революционными выступлениями и террористическими актами, число которых в 1906 году возросло. Непосредственным поводом послужил взрыв дачи Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, при котором погибли 27 человек и были ранены 32 человека, в том числе сын и дочь Столыпина.

Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 — 1907 годы они были введены в 82 губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны.

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона (командиром порта) по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Предварительное следствие не проводилось, вместо него использовались материалы охранного отделения или жандармского управления. Обвинительный акт заменялся приказом о предании суду. Судебное заседание проводилось без участия в нем прокурора (функцию которого перенимали судьи), защитника (обвиняемый должен был защищать себя сам) и без свидетелей защиты при закрытых дверях, при этом допускались допросы свидетелей со стороны обвинения (чаще всего в их роли выступали чины полиции). Приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов и в течение 24 часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона. Осуждённые имели право подавать прошение о помиловании, однако 7 декабря 1906 года военное министерство отдало распоряжение «оставлять эти просьбы без движения». За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1 102 смертных приговора, однако реально казнено было лишь 683 человека.[3]

Военнослужащих должны были расстреливать, а гражданских лиц вешать. Но из-за нехватки палачей повешение часто заменяли расстрелом, который производился воинскими подразделениями. Командующий Одесским военным округом А. Каульбарс доносил 20 сентября 1906 военному министру, что частые казни «через расстрел производят неблагоприятное впечатление на войска». На этом основании он просил отпустить ему аванс на оплату палачей для совершения казней через повешение вместо расстрела. Однако в этой просьбе ему было отказано.[4]

Правительство не вносило закон о военно-полевых судах на рассмотрение Государственной Думы, понимая, что он не будет утвержден. Положение о военно-полевых судах от 19 августа 1906 года автоматически потерял силу 20 апреля 1907 года.[3]

Мы слышали тут обвинения правительству, мы слышали о том, что у него руки в крови, мы слышали, что для России стыд и позор, что в нашем государстве были осуществлены такие меры, как военно-полевые суды. Я понимаю, что хотя эти прения не могут привести к реальному результату, но вся Дума ждет от правительства ответа прямого и ясного на вопрос: как правительство относится к продолжению действия в стране закона о военно-полевых судах?

— Речь о временных законах, изданных в период между первой и второй Думами 13 марта 1907 года (Столыпин).[5]

Военно-полевые суды в 1907 — 1917 годах

Военно-полевые суды сохранялись для военнослужащих, в том числе в период Первой мировой войны.

В июне 1917 года Временное правительство России восстановило смертную казнь и учредило аналогичные военно-полевым судам «Ускоренные военно-революционные суды».[3]

Военно-полевые суды в СССР

В СССР военно-полевые суды были учреждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года. Данным указом рассмотрение дел о «фашистских злодеях, виновных в расправах и насилиях над мирным советским населением и пленными красноармейцами, а также о шпионах, изменниках Родины из числа советских граждан и об их пособниках из местного населения» возлагалось на военно-полевые суды, образуемые при дивизиях действующей армии в составе председателя военного трибунала дивизии (председатель суда), начальника особого отдела дивизии и заместителя командира дивизии по политической части (члены суда), с участием прокурора дивизии. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях должны были утверждаться командиром дивизии и приводиться в исполнение немедленно. Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях к смертной казни должно было производиться через повешение, публично, тела повешенных было предписано оставлять на виселице в течение нескольких дней. Дело могло рассматриваться в срок не свыше 2-х дней с применением основных правил судопроизводства. Надзор за их деятельностью полностью отсутствовал. В связи с этим указом военное командование, а затем ВК Верховного Суда СССР получили право применять каторгу – наказание, не предусмотренное в уголовных кодексах.[6]

25 ноября 1943 года пленум Верховного Суда СССР конкретизирует сферу применения Указа от 19 апреля. К уголовной ответственности за измену Родине не привлекались лица оказывавшие помощь партизанам и частям Красной Армии, а также рабочие и мелкие служащие административных учреждений. Пленум указал, что суды нечётко различают изменников и пособников. Изменников необходимо осуждать по статье 58-1 «а» или 58-1 «б» УК или по статье 1 указа от 19 апреля 1943 года, а пособников по статье 58-3 УК и по статье 2 Указа. Ряд служащих оккупационных администраций не подлежали ответственности, если они помогали партизанам, саботировали, скрывали запасы продовольствия, имущества или другими способами содействовали борьбе с оккупантами. Также не подпадали по действие Указа мелкие служащие: врачи, учителя и так далее.

По указу ПВС СССР от 8 сентября 1943 года трибуналы получили право рассмотрения дел подсудных военно-полевым судам в тех случаях, когда по обстоятельствам военного времени невозможно их передать в полевые суды. По указу ПВС СССР от 24 мая 1944 года ВТ получили право рассматривать дела, рассматриваемые военно-полевыми судами во всех случаях. Только вместо повешения они должны были применять расстрел. На самом деле и до и после данного указа трибуналы часто приговаривали к смерти через повешение, не обращая никакого внимания на действующее законодательство. Отдельными протокольными решениями ПВС СССР неоднократно в конце войны предоставлял выездным сессиями Военной коллегии права военно-полевых судов. Наконец, по указу ПВС СССР от 5 декабря 1944 года выездные сессии Военной коллегии получили права военно-полевых судов (смерть через повешение). Этими актами идея военно-полевых судов была окончательно обесценена. Дела о преступлениях совершенных членами ОУН (постановление Пленума ВС СССР от 17 августа 1944 года) подлежали рассмотрению в ВТ.

В нацистской Германии

§ 4В тех случаях, когда специальный суд оказывается не в состоянии срочно собраться для принятия решения, в то время как общественная безопасность и порядок требуют немедленного вынесения приговора, соответствующий командир полицейского полка или полка СС «Мертвая голова» либо руководитель оперативного отряда полиции по охране безопасности могут приказать военно-полевому суду принять дело к судопроизводству. Это решение может быть вынесено в тех случаях, когда преступник может быть изобличен без большого объёма доказательств и свидетельских показаний.

Военно-полевой суд создается в составе председателя, который должен по меньшей мере иметь звание командира батальона, либо начальника оперативного отряда полиции по обеспечению безопасности, а также двух офицеров или сотрудников полиции либо войск СС.

Военно-полевой суд может выносить лишь смертные приговоры, приговоры о заключении в концентрационный лагерь вместо каторжной тюрьмы либо оправдательный приговор.

— Имперский министр по делам оккупированных восточных областей Розенберг

См. также

Примечания

Литература

  • Лыкошин А. С. Полевой военный суд // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Шендзиковский, «О военном суде в военное время», СПб., 1892 год
  • Столыпин П. А. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете 1906 — 1911. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 73—75. Речь была произнесена 13 марта 1907 года в Государственной Думе премьер-министром Российской империи Петром Столыпиным.
  • Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников».

wikiredia.ru

Военно-полевые суды Википедия

Военно-полевой суд (Полевой военный суд) — чрезвычайный военно-судебный орган, «исключительный, чрезвычайный суд, действующий вне норм существующего в данном государстве уголовного законодательства и юрисдикции, на основе особого положения, при упрощенном до крайних пределов судопроизводстве и при отмене всяких гарантий нормально-законного течения»[1].

Россия

Военно-полевые суды в России с 1812 по 1906 годы

В Российской империи введён для военного времени уставом полевого судопроизводства 27 января 1812 года. После Русско-турецкой войны недостатки организации полевых судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время[2].

Военно-полевые суды 1906 — 1907 годов

19 августа (1 сентября) 1906 года по инициативе П. А. Столыпина в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах» для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании. То есть захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Военно-полевые суды вводились как чрезвычайная мера в борьбе с революционными выступлениями и террористическими актами, число которых в 1906 году возросло. Непосредственным поводом послужил взрыв дачи Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, при котором погибли 27 человек и были ранены 32 человека, в том числе сын и дочь Столыпина.

Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 — 1907 годы они были введены в 82 губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны.

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона (командиром порта) по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Предварительное следствие не проводилось, вместо него использовались материалы охранного отделения или жандармского управления. Обвинительный акт заменялся приказом о предании суду. Судебное заседание проводилось без участия в нем прокурора (функцию которого перенимали судьи), защитника (обвиняемый должен был защищать себя сам) и без свидетелей защиты при закрытых дверях, при этом допускались допросы свидетелей со стороны обвинения (чаще всего в их роли выступали чины полиции). Приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов и в течение 24 часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона. Осуждённые имели право подавать прошение о помиловании, однако 7 декабря 1906 года военное министерство отдало распоряжение «оставлять эти просьбы без движения». За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1 102 смертных приговора, однако реально казнено было лишь 683 человека.[3]

Военнослужащих должны были расстреливать, а гражданских лиц вешать. Но из-за нехватки палачей повешение часто заменяли расстрелом, который производился воинскими подразделениями. Командующий Одесским военным округом А. Каульбарс доносил 20 сентября 1906 военному министру, что частые казни «через расстрел производят неблагоприятное впечатление на войска». На этом основании он просил отпустить ему аванс на оплату палачей для совершения казней через повешение вместо расстрела. Однако в этой просьбе ему было отказано.[4]

Правительство не вносило закон о военно-полевых судах на рассмотрение Государственной Думы, понимая, что он не будет утвержден. Положение о военно-полевых судах от 19 августа 1906 года автоматически потерял силу 20 апреля 1907 года.[3]

Мы слышали тут обвинения правительству, мы слышали о том, что у него руки в крови, мы слышали, что для России стыд и позор, что в нашем государстве были осуществлены такие меры, как военно-полевые суды. Я понимаю, что хотя эти прения не могут привести к реальному результату, но вся Дума ждет от правительства ответа прямого и ясного на вопрос: как правительство относится к продолжению действия в стране закона о военно-полевых судах?

— Речь о временных законах, изданных в период между первой и второй Думами 13 марта 1907 года (Столыпин).[5]

Военно-полевые суды в 1907 — 1917 годах

Военно-полевые суды сохранялись для военнослужащих, в том числе в период Первой мировой войны.

В июне 1917 года Временное правительство России восстановило смертную казнь и учредило аналогичные военно-полевым судам «Ускоренные военно-революционные суды».[3]

Военно-полевые суды в СССР

В СССР военно-полевые суды были учреждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года. Данным указом рассмотрение дел о «фашистских злодеях, виновных в расправах и насилиях над мирным советским населением и пленными красноармейцами, а также о шпионах, изменниках Родины из числа советских граждан и об их пособниках из местного населения» возлагалось на военно-полевые суды, образуемые при дивизиях действующей армии в составе председателя военного трибунала дивизии (председатель суда), начальника особого отдела дивизии и заместителя командира дивизии по политической части (члены суда), с участием прокурора дивизии. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях должны были утверждаться командиром дивизии и приводиться в исполнение немедленно. Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях к смертной казни должно было производиться через повешение, публично, тела повешенных было предписано оставлять на виселице в течение нескольких дней. Дело могло рассматриваться в срок не свыше 2-х дней с применением основных правил судопроизводства. Надзор за их деятельностью полностью отсутствовал. В связи с этим указом военное командование, а затем ВК Верховного Суда СССР получили право применять каторгу – наказание, не предусмотренное в уголовных кодексах.[6]

25 ноября 1943 года пленум Верховного Суда СССР конкретизирует сферу применения Указа от 19 апреля. К уголовной ответственности за измену Родине не привлекались лица оказывавшие помощь партизанам и частям Красной Армии, а также рабочие и мелкие служащие административных учреждений. Пленум указал, что суды нечётко различают изменников и пособников. Изменников необходимо осуждать по статье 58-1 «а» или 58-1 «б» УК или по статье 1 указа от 19 апреля 1943 года, а пособников по статье 58-3 УК и по статье 2 Указа. Ряд служащих оккупационных администраций не подлежали ответственности, если они помогали партизанам, саботировали, скрывали запасы продовольствия, имущества или другими способами содействовали борьбе с оккупантами. Также не подпадали по действие Указа мелкие служащие: врачи, учителя и так далее.

По указу ПВС СССР от 8 сентября 1943 года трибуналы получили право рассмотрения дел подсудных военно-полевым судам в тех случаях, когда по обстоятельствам военного времени невозможно их передать в полевые суды. По указу ПВС СССР от 24 мая 1944 года ВТ получили право рассматривать дела, рассматриваемые военно-полевыми судами во всех случаях. Только вместо повешения они должны были применять расстрел. На самом деле и до и после данного указа трибуналы часто приговаривали к смерти через повешение, не обращая никакого внимания на действующее законодательство. Отдельными протокольными решениями ПВС СССР неоднократно в конце войны предоставлял выездным сессиями Военной коллегии права военно-полевых судов. Наконец, по указу ПВС СССР от 5 декабря 1944 года выездные сессии Военной коллегии получили права военно-полевых судов (смерть через повешение). Этими актами идея военно-полевых судов была окончательно обесценена. Дела о преступлениях совершенных членами ОУН (постановление Пленума ВС СССР от 17 августа 1944 года) подлежали рассмотрению в ВТ.

В нацистской Германии

§ 4В тех случаях, когда специальный суд оказывается не в состоянии срочно собраться для принятия решения, в то время как общественная безопасность и порядок требуют немедленного вынесения приговора, соответствующий командир полицейского полка или полка СС «Мертвая голова» либо руководитель оперативного отряда полиции по охране безопасности могут приказать военно-полевому суду принять дело к судопроизводству. Это решение может быть вынесено в тех случаях, когда преступник может быть изобличен без большого объёма доказательств и свидетельских показаний.

Военно-полевой суд создается в составе председателя, который должен по меньшей мере иметь звание командира батальона, либо начальника оперативного отряда полиции по обеспечению безопасности, а также двух офицеров или сотрудников полиции либо войск СС.

Военно-полевой суд может выносить лишь смертные приговоры, приговоры о заключении в концентрационный лагерь вместо каторжной тюрьмы либо оправдательный приговор.

— Имперский министр по делам оккупированных восточных областей Розенберг

См. также

Примечания

Литература

  • Лыкошин А. С. Полевой военный суд // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Шендзиковский, «О военном суде в военное время», СПб., 1892 год
  • Столыпин П. А. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете 1906 — 1911. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 73—75. Речь была произнесена 13 марта 1907 года в Государственной Думе премьер-министром Российской империи Петром Столыпиным.
  • Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников».

wikiredia.ru

Военно-полевой суд — Википедия

Военно-полевой суд (Полевой военный суд) — чрезвычайный военно-судебный орган, «исключительный, чрезвычайный суд, действующий вне норм существующего в данном государстве уголовного законодательства и юрисдикции, на основе особого положения, при упрощенном до крайних пределов судопроизводстве и при отмене всяких гарантий нормально-законного течения»[1].

Военно-полевые суды в России с 1812 по 1906 годы[править]

В Российской империи введён для военного времени уставом полевого судопроизводства 27 января 1812 года. После Русско-турецкой войны недостатки организации полевых судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время[2].

Военно-полевые суды 1906 — 1907 годов[править]

1 сентября (19 августа) 1906 года по инициативе П. А. Столыпина в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах» для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании. То есть захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Военно-полевые суды вводились как чрезвычайная мера в борьбе с революционными выступлениями и террористическими актами, число которых в 1906 году возросло. Непосредственным поводом послужил взрыв дачи Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, при котором погибли 27 человек и были ранены 32 человека, в том числе сын и дочь Столыпина.

Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 — 1907 годы они были введены в 82 губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны.

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона (командиром порта) по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Предварительное следствие не проводилось, вместо него использовались материалы охранного отделения или жандармского управления. Обвинительный акт заменялся приказом о предании суду. Судебное заседание проводилось без участия в нем прокурора (функцию которого перенимали судьи), защитника (обвиняемый должен был защищать себя сам) и без свидетелей защиты при закрытых дверях, при этом допускались допросы свидетелей со стороны обвинения (чаще всего в их роли выступали чины полиции). Приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов и в течение 24 часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона. Осужденные имели право подавать прошение о помиловании, однако 7 декабря 1906 года военное министерство отдало распоряжение «оставлять эти просьбы без движения». За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1 102 смертных приговора, однако реально казнено было лишь 683 человека.[3]

Военнослужащих должны были расстреливать, а гражданских лиц вешать. Но из-за нехватки палачей повешение часто заменяли расстрелом, который производился воинскими подразделениями. Командующий Одесским военным округом А. Каульбарс доносил 20 сентября 1906 военному министру, что частые казни «через расстрел производят неблагоприятное впечатление на войска». На этом основании он просил отпустить ему аванс на оплату палачей для совершения казней через повешение вместо расстрела. Однако в этой просьбе ему было отказано.[4]

Правительство не вносило закон о военно-полевых судах на рассмотрение Государственной Думы, понимая, что он не будет утвержден. Положение о военно-полевых судах от 19 августа 1906 года автоматически потерял силу 20 апреля 1907 года.[3]

Мы слышали тут обвинения правительству, мы слышали о том, что у него руки в крови, мы слышали, что для России стыд и позор, что в нашем государстве были осуществлены такие меры, как военно-полевые суды. Я понимаю, что хотя эти прения не могут привести к реальному результату, но вся Дума ждет от правительства ответа прямого и ясного на вопрос: как правительство относится к продолжению действия в стране закона о военно-полевых судах?

— Речь о временных законах, изданных в период между первой и второй Думами 13 марта 1907 года (Столыпин).

[5]

Военно-полевые суды в 1907 — 1917 годах[править]

Военно-полевые суды сохранялись для военнослужащих, в том числе в период Первой мировой войны.

В июне 1917 года Временное правительство России восстановило смертную казнь и учредило аналогичные военно-полевым судам «Ускоренные военно-революционные суды».[3]

Военно-полевые суды в СССР[править]

В СССР военно-полевые суды были учреждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года. Данным указом рассмотрение дел о «фашистских злодеях, виновных в расправах и насилиях над мирным советским населением и пленными красноармейцами, а также о шпионах, изменниках Родины из числа советских граждан и об их пособниках из местного населения» возлагалось на военно-полевые суды, образуемые при дивизиях действующей армии в составе председателя военного трибунала дивизии (председатель суда), начальника особого отдела дивизии и заместителя командира дивизии по политической части (члены суда), с участием прокурора дивизии. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях должны были утверждаться командиром дивизии и приводиться в исполнение немедленно. Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях к смертной казни должно было производиться через повешение, публично, тела повешенных было предписано оставлять на виселице в течение нескольких дней. Дело могло рассматриваться в срок не свыше 2-х дней с применением основных правил судопроизводства. Надзор за их деятельностью полностью отсутствовал. В связи с этим указом военное командование, а затем ВК Верховного Суда СССР получили право применять каторгу – наказание, не предусмотренное в уголовных кодексах.[6]

25 ноября 1943 года пленум Верховного Суда СССР конкретизирует сферу применения Указа от 19 апреля. К уголовной ответственности за измену Родине не привлекались лица оказывавшие помощь партизанам и частям Красной Армии, а также рабочие и мелкие служащие административных учреждений. Пленум указал, что суды нечетко различают изменников и пособников. Изменников необходимо осуждать по статье 58-1 «а» или 58-1 «б» УК или по статье 1 указа от 19 апреля 1943 года, а пособников по статье 58-3 УК и по статье 2 Указа. Ряд служащих оккупационных администраций не подлежали ответственности, если они помогали партизанам, саботировали, скрывали запасы продовольствия, имущества или другими способами содействовали борьбе с оккупантами. Также не подпадали по действие Указа мелкие служащие: врачи, учителя и т.д.

По указу ПВС СССР от 8 сентября 1943 года трибуналы получили право рассмотрения дел подсудных военно-полевым судам в тех случаях, когда по обстоятельствам военного времени невозможно их передать в полевые суды. По указу ПВС СССР от 24 мая 1944 года ВТ получили право рассматривать дела, рассматриваемые военно-полевыми судами во всех случаях. Только вместо повешения они должны были применять расстрел. На самом деле и до и после данного указа трибуналы часто приговаривали к смерти через повешение, не обращая никакого внимания на действующее законодательство. Отдельными протокольными решениями ПВС СССР неоднократно в конце войны предоставлял выездным сессиями Военной коллегии права военно-полевых судов. Наконец, по указу ПВС СССР от 5 декабря 1944 года выездные сессии Военной коллегии получили права военно-полевых судов (смерть через повешение). Этими актами идея военно-полевых судов была окончательно обесценена. Дела о преступлениях совершенных членами ОУН (постановление Пленума ВС СССР от 17 августа 1944 года) подлежали рассмотрению в ВТ. § 4

В тех случаях, когда специальный суд оказывается не в состоянии срочно собраться для принятия решения, в то время как общественная безопасность и порядок требуют немедленного вынесения приговора, соответствующий командир полицейского полка или полка СС «Мертвая голова» либо руководитель оперативного отряда полиции по охране безопасности могут приказать военно-полевому суду принять дело к судопроизводству. Это решение может быть вынесено в тех случаях, когда преступник может быть изобличен без большого объема доказательств и свидетельских показаний.

Военно-полевой суд создается в составе председателя, который должен по меньшей мере иметь звание командира батальона, либо начальника оперативного отряда полиции по обеспечению безопасности, а также двух офицеров или сотрудников полиции либо войск СС.

Военно-полевой суд может выносить лишь смертные приговоры, приговоры о заключении в концентрационный лагерь вместо каторжной тюрьмы либо оправдательный приговор.

— Имперский министр по делам оккупированных восточных областей Розенберг

  • Шендзиковский, «О военном суде в военное время», СПб., 1892 год;
  • Столыпин П. А. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете 1906 — 1911. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 73 — 75, Речь была произнесена 13 марта 1907 года в Государственной Думе премьер-министром Российской империи Петром Столыпиным.;
  • Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников»

wp.wiki-wiki.ru

Военно-полевые суды Википедия

Военно-полевой суд (Полевой военный суд) — чрезвычайный военно-судебный орган, «исключительный, чрезвычайный суд, действующий вне норм существующего в данном государстве уголовного законодательства и юрисдикции, на основе особого положения, при упрощенном до крайних пределов судопроизводстве и при отмене всяких гарантий нормально-законного течения»[1].

Россия[ | код]

Военно-полевые суды в России с 1812 по 1906 годы[ | код]

В Российской империи введён для военного времени уставом полевого судопроизводства 27 января 1812 года. После Русско-турецкой войны недостатки организации полевых судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время[2].

Военно-полевые суды 1906 — 1907 годов[ | код]

19 августа (1 сентября) 1906 года по инициативе П. А. Столыпина в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах» для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании. То есть захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Военно-полевые суды вводились как чрезвычайная мера в борьбе с революционными выступлениями и террористическими актами, число которых в 1906 году возросло. Непосредственным поводом послужил взрыв дачи Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, при котором погибли 27 человек и были ранены 32 человека, в том числе сын и дочь Столыпина.

Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 — 1907 годы они были введены в 82 губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны.

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона (командиром порта) по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Предварительное следствие не проводилось, вместо него использовались материалы охранного отделения или жандармского управления.

ru-wiki.ru

Военно-полевой суд Википедия

Военно-полевой суд (Полевой военный суд) — чрезвычайный военно-судебный орган, «исключительный, чрезвычайный суд, действующий вне норм существующего в данном государстве уголовного законодательства и юрисдикции, на основе особого положения, при упрощенном до крайних пределов судопроизводстве и при отмене всяких гарантий нормально-законного течения»[1].

Россия[ | код]

Военно-полевые суды в России с 1812 по 1906 годы[ | код]

В Российской империи введён для военного времени уставом полевого судопроизводства 27 января 1812 года. После Русско-турецкой войны недостатки организации полевых судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время[2].

Военно-полевые суды 1906 — 1907 годов[ | код]

19 августа (1 сентября) 1906 года по инициативе П. А. Столыпина в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах» для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании. То есть захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Военно-полевые суды вводились как чрезвычайная мера в борьбе с революционными выступлениями и террористическими актами, число которых в 1906 году возросло. Непосредственным поводом послужил взрыв дачи Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, при котором погибли 27 человек и были ранены 32 человека, в том числе сын и дочь Столыпина.

Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 — 1907 годы они были введены в 82 губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны.

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона (командиром порта) по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Предварительное следствие не п

ru-wiki.ru

Военно-полевой суд — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Военно-полевой суд (Полевой военный суд) — чрезвычайный военно-судебный орган, «исключительный, чрезвычайный суд, действующий вне норм существующего в данном государстве уголовного законодательства и юрисдикции, на основе особого положения, при упрощенном до крайних пределов судопроизводстве и при отмене всяких гарантий нормально-законного течения»[1].

Россия

Военно-полевые суды в России с 1812 по 1906 годы

В Российской империи введён для военного времени уставом полевого судопроизводства 27 января 1812 года. После Русско-турецкой войны недостатки организации полевых судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время[2].

Военно-полевые суды 1906 — 1907 годов

19 августа (1 сентября) 1906 года по инициативе П. А. Столыпина в порядке междумского законодательства в соответствии с 87 статьей Основных законов Российской империи было принято «Положение Совета министров о военно-полевых судах» для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании. То есть захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Военно-полевые суды вводились как чрезвычайная мера в борьбе с революционными выступлениями и террористическими актами, число которых в 1906 году возросло. Непосредственным поводом послужил взрыв дачи Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, при котором погибли 27 человек и были ранены 32 человека, в том числе сын и дочь Столыпина.

Военно-полевые суды вводились в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. За 1906 — 1907 годы они были введены в 82 губерниях из 87, переведенных на военное положение или положение чрезвычайной охраны.

Военно-полевой суд состоял из председателя и 4 членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона (командиром порта) по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Предварительное следствие не проводилось, вместо него использовались материалы охранного отделения или жандармского управления. Обвинительный акт заменялся приказом о предании суду. Судебное заседание проводилось без участия в нем прокурора (функцию которого перенимали судьи), защитника (обвиняемый должен был защищать себя сам) и без свидетелей защиты при закрытых дверях, при этом допускались допросы свидетелей со стороны обвинения (чаще всего в их роли выступали чины полиции). Приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов и в течение 24 часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона. Осужденные имели право подавать прошение о помиловании, однако 7 декабря 1906 года военное министерство отдало распоряжение «оставлять эти просьбы без движения». За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1 102 смертных приговора, однако реально казнено было лишь 683 человека.[3]

Военнослужащих должны были расстреливать, а гражданских лиц вешать. Но из-за нехватки палачей повешение часто заменяли расстрелом, который производился воинскими подразделениями. Командующий Одесским военным округом А. Каульбарс доносил 20 сентября 1906 военному министру, что частые казни «через расстрел производят неблагоприятное впечатление на войска». На этом основании он просил отпустить ему аванс на оплату палачей для совершения казней через повешение вместо расстрела. Однако в этой просьбе ему было отказано.[4]

Правительство не вносило закон о военно-полевых судах на рассмотрение Государственной Думы, понимая, что он не будет утвержден. Положение о военно-полевых судах от 19 августа 1906 года автоматически потерял силу 20 апреля 1907 года.[3]

Мы слышали тут обвинения правительству, мы слышали о том, что у него руки в крови, мы слышали, что для России стыд и позор, что в нашем государстве были осуществлены такие меры, как военно-полевые суды. Я понимаю, что хотя эти прения не могут привести к реальному результату, но вся Дума ждет от правительства ответа прямого и ясного на вопрос: как правительство относится к продолжению действия в стране закона о военно-полевых судах?

— Речь о временных законах, изданных в период между первой и второй Думами 13 марта 1907 года (Столыпин).[5]

Военно-полевые суды в 1907 — 1917 годах

Военно-полевые суды сохранялись для военнослужащих, в том числе в период Первой мировой войны.

В июне 1917 года Временное правительство России восстановило смертную казнь и учредило аналогичные военно-полевым судам «Ускоренные военно-революционные суды».[3]

Военно-полевые суды в СССР

В СССР военно-полевые суды были учреждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года. Данным указом рассмотрение дел о «фашистских злодеях, виновных в расправах и насилиях над мирным советским населением и пленными красноармейцами, а также о шпионах, изменниках Родины из числа советских граждан и об их пособниках из местного населения» возлагалось на военно-полевые суды, образуемые при дивизиях действующей армии в составе председателя военного трибунала дивизии (председатель суда), начальника особого отдела дивизии и заместителя командира дивизии по политической части (члены суда), с участием прокурора дивизии. Приговоры военно-полевых судов при дивизиях должны были утверждаться командиром дивизии и приводиться в исполнение немедленно. Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях к смертной казни должно было производиться через повешение, публично, тела повешенных было предписано оставлять на виселице в течение нескольких дней. Дело могло рассматриваться в срок не свыше 2-х дней с применением основных правил судопроизводства. Надзор за их деятельностью полностью отсутствовал. В связи с этим указом военное командование, а затем ВК Верховного Суда СССР получили право применять каторгу – наказание, не предусмотренное в уголовных кодексах.[6]

25 ноября 1943 года пленум Верховного Суда СССР конкретизирует сферу применения Указа от 19 апреля. К уголовной ответственности за измену Родине не привлекались лица оказывавшие помощь партизанам и частям Красной Армии, а также рабочие и мелкие служащие административных учреждений. Пленум указал, что суды нечетко различают изменников и пособников. Изменников необходимо осуждать по статье 58-1 «а» или 58-1 «б» УК или по статье 1 указа от 19 апреля 1943 года, а пособников по статье 58-3 УК и по статье 2 Указа. Ряд служащих оккупационных администраций не подлежали ответственности, если они помогали партизанам, саботировали, скрывали запасы продовольствия, имущества или другими способами содействовали борьбе с оккупантами. Также не подпадали по действие Указа мелкие служащие: врачи, учителя и т.д.

По указу ПВС СССР от 8 сентября 1943 года трибуналы получили право рассмотрения дел подсудных военно-полевым судам в тех случаях, когда по обстоятельствам военного времени невозможно их передать в полевые суды. По указу ПВС СССР от 24 мая 1944 года ВТ получили право рассматривать дела, рассматриваемые военно-полевыми судами во всех случаях. Только вместо повешения они должны были применять расстрел. На самом деле и до и после данного указа трибуналы часто приговаривали к смерти через повешение, не обращая никакого внимания на действующее законодательство. Отдельными протокольными решениями ПВС СССР неоднократно в конце войны предоставлял выездным сессиями Военной коллегии права военно-полевых судов. Наконец, по указу ПВС СССР от 5 декабря 1944 года выездные сессии Военной коллегии получили права военно-полевых судов (смерть через повешение). Этими актами идея военно-полевых судов была окончательно обесценена. Дела о преступлениях совершенных членами ОУН (постановление Пленума ВС СССР от 17 августа 1944 года) подлежали рассмотрению в ВТ. § 4

В тех случаях, когда специальный суд оказывается не в состоянии срочно собраться для принятия решения, в то время как общественная безопасность и порядок требуют немедленного вынесения приговора, соответствующий командир полицейского полка или полка СС «Мертвая голова» либо руководитель оперативного отряда полиции по охране безопасности могут приказать военно-полевому суду принять дело к судопроизводству. Это решение может быть вынесено в тех случаях, когда преступник может быть изобличен без большого объема доказательств и свидетельских показаний.

Военно-полевой суд создается в составе председателя, который должен по меньшей мере иметь звание командира батальона, либо начальника оперативного отряда полиции по обеспечению безопасности, а также двух офицеров или сотрудников полиции либо войск СС.

Военно-полевой суд может выносить лишь смертные приговоры, приговоры о заключении в концентрационный лагерь вместо каторжной тюрьмы либо оправдательный приговор.

— Имперский министр по делам оккупированных восточных областей Розенберг

См. также

Напишите отзыв о статье "Военно-полевой суд"

Примечания

  1. ↑ Энциклопедический словарь экономики и права. 2005.
  2. ↑ Полевой военный суд // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  3. ↑ 1 2 3 [www.stolypin.ru/entciklopedia_s14.html Военно-полевые суды]
  4. ↑ [gendarme.ru/Library/8/6.htm М. Гернет «История царской тюрьмы»]
  5. ↑ Столыпин П. А. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете 1906-1911. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 73 — 75, Речь была произнесена 13 марта 1907 года в Государственной Думе премьер-министром Российской империи Петром Столыпиным.
  6. ↑ [bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=621&Itemid=30 Указ Президиума Верховного Совета СССР о мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников]

Литература

  • Шендзиковский, «О военном суде в военное время», СПб., 1892 год;
  • Столыпин П. А. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете 1906 — 1911. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 73 — 75, Речь была произнесена 13 марта 1907 года в Государственной Думе премьер-министром Российской империи Петром Столыпиным.;
  • Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников»

Ссылки

Отрывок, характеризующий Военно-полевой суд

Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз. При первых словах графа он медленно поднял голову и поглядел снизу на графа, как бы желая что то сказать ему или хоть встретить его взгляд. Но Растопчин не смотрел на него. На длинной тонкой шее молодого человека, как веревка, напружилась и посинела жила за ухом, и вдруг покраснело лицо. Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился ногами на ступеньке. – Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва, – говорил Растопчин ровным, резким голосом; но вдруг быстро взглянул вниз на Верещагина, продолжавшего стоять в той же покорной позе. Как будто взгляд этот взорвал его, он, подняв руку, закричал почти, обращаясь к народу: – Своим судом расправляйтесь с ним! отдаю его вам! Народ молчал и только все теснее и теснее нажимал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего то неизвестного, непонятного и страшного становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие все то, что происходило перед ними, все с испуганно широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних. – Бей его!.. Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского! – закричал Растопчин. – Руби! Я приказываю! – Услыхав не слова, но гневные звуки голоса Растопчина, толпа застонала и надвинулась, но опять остановилась. – Граф!.. – проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. – Граф, один бог над нами… – сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил того, что хотел сказать. – Руби его! Я приказываю!.. – прокричал Растопчин, вдруг побледнев так же, как Верещагин. – Сабли вон! – крикнул офицер драгунам, сам вынимая саблю. Другая еще сильнейшая волна взмыла по народу, и, добежав до передних рядов, волна эта сдвинула переднии, шатая, поднесла к самым ступеням крыльца. Высокий малый, с окаменелым выражением лица и с остановившейся поднятой рукой, стоял рядом с Верещагиным. – Руби! – прошептал почти офицер драгунам, и один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове. «А!» – коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе. «О господи!» – послышалось чье то печальное восклицание. Но вслед за восклицанием удивления, вырвавшимся У Верещагина, он жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его. Та натянутая до высшей степени преграда человеческого чувства, которая держала еще толпу, прорвалось мгновенно. Преступление было начато, необходимо было довершить его. Жалобный стон упрека был заглушен грозным и гневным ревом толпы. Как последний седьмой вал, разбивающий корабли, взмыла из задних рядов эта последняя неудержимая волна, донеслась до передних, сбила их и поглотила все. Ударивший драгун хотел повторить свой удар. Верещагин с криком ужаса, заслонясь руками, бросился к народу. Высокий малый, на которого он наткнулся, вцепился руками в тонкую шею Верещагина и с диким криком, с ним вместе, упал под ноги навалившегося ревущего народа. Одни били и рвали Верещагина, другие высокого малого. И крики задавленных людей и тех, которые старались спасти высокого малого, только возбуждали ярость толпы. Долго драгуны не могли освободить окровавленного, до полусмерти избитого фабричного. И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; но толпа давила их со всех сторон, с ними в середине, как одна масса, колыхалась из стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его. «Топором то бей, что ли?.. задавили… Изменщик, Христа продал!.. жив… живущ… по делам вору мука. Запором то!.. Али жив?» Только когда уже перестала бороться жертва и вскрики ее заменились равномерным протяжным хрипеньем, толпа стала торопливо перемещаться около лежащего, окровавленного трупа. Каждый подходил, взглядывал на то, что было сделано, и с ужасом, упреком и удивлением теснился назад. «О господи, народ то что зверь, где же живому быть!» – слышалось в толпе. – И малый то молодой… должно, из купцов, то то народ!.. сказывают, не тот… как же не тот… О господи… Другого избили, говорят, чуть жив… Эх, народ… Кто греха не боится… – говорили теперь те же люди, с болезненно жалостным выражением глядя на мертвое тело с посиневшим, измазанным кровью и пылью лицом и с разрубленной длинной тонкой шеей. Полицейский старательный чиновник, найдя неприличным присутствие трупа на дворе его сиятельства, приказал драгунам вытащить тело на улицу. Два драгуна взялись за изуродованные ноги и поволокли тело. Окровавленная, измазанная в пыли, мертвая бритая голова на длинной шее, подворачиваясь, волочилась по земле. Народ жался прочь от трупа. В то время как Верещагин упал и толпа с диким ревом стеснилась и заколыхалась над ним, Растопчин вдруг побледнел, и вместо того чтобы идти к заднему крыльцу, у которого ждали его лошади, он, сам не зная куда и зачем, опустив голову, быстрыми шагами пошел по коридору, ведущему в комнаты нижнего этажа. Лицо графа было бледно, и он не мог остановить трясущуюся, как в лихорадке, нижнюю челюсть. – Ваше сиятельство, сюда… куда изволите?.. сюда пожалуйте, – проговорил сзади его дрожащий, испуганный голос. Граф Растопчин не в силах был ничего отвечать и, послушно повернувшись, пошел туда, куда ему указывали. У заднего крыльца стояла коляска. Далекий гул ревущей толпы слышался и здесь. Граф Растопчин торопливо сел в коляску и велел ехать в свой загородный дом в Сокольниках. Выехав на Мясницкую и не слыша больше криков толпы, граф стал раскаиваться. Он с неудовольствием вспомнил теперь волнение и испуг, которые он выказал перед своими подчиненными. «La populace est terrible, elle est hideuse, – думал он по французски. – Ils sont сошше les loups qu'on ne peut apaiser qu'avec de la chair. [Народная толпа страшна, она отвратительна. Они как волки: их ничем не удовлетворишь, кроме мяса.] „Граф! один бог над нами!“ – вдруг вспомнились ему слова Верещагина, и неприятное чувство холода пробежало по спине графа Растопчина. Но чувство это было мгновенно, и граф Растопчин презрительно улыбнулся сам над собою. „J'avais d'autres devoirs, – подумал он. – Il fallait apaiser le peuple. Bien d'autres victimes ont peri et perissent pour le bien publique“, [У меня были другие обязанности. Следовало удовлетворить народ. Много других жертв погибло и гибнет для общественного блага.] – и он стал думать о тех общих обязанностях, которые он имел в отношении своего семейства, своей (порученной ему) столице и о самом себе, – не как о Федоре Васильевиче Растопчине (он полагал, что Федор Васильевич Растопчин жертвует собою для bien publique [общественного блага]), но о себе как о главнокомандующем, о представителе власти и уполномоченном царя. „Ежели бы я был только Федор Васильевич, ma ligne de conduite aurait ete tout autrement tracee, [путь мой был бы совсем иначе начертан,] но я должен был сохранить и жизнь и достоинство главнокомандующего“. Слегка покачиваясь на мягких рессорах экипажа и не слыша более страшных звуков толпы, Растопчин физически успокоился, и, как это всегда бывает, одновременно с физическим успокоением ум подделал для него и причины нравственного успокоения. Мысль, успокоившая Растопчина, была не новая. С тех пор как существует мир и люди убивают друг друга, никогда ни один человек не совершил преступления над себе подобным, не успокоивая себя этой самой мыслью. Мысль эта есть le bien publique [общественное благо], предполагаемое благо других людей. Для человека, не одержимого страстью, благо это никогда не известно; но человек, совершающий преступление, всегда верно знает, в чем состоит это благо. И Растопчин теперь знал это. Он не только в рассуждениях своих не упрекал себя в сделанном им поступке, но находил причины самодовольства в том, что он так удачно умел воспользоваться этим a propos [удобным случаем] – наказать преступника и вместе с тем успокоить толпу. «Верещагин был судим и приговорен к смертной казни, – думал Растопчин (хотя Верещагин сенатом был только приговорен к каторжной работе). – Он был предатель и изменник; я не мог оставить его безнаказанным, и потом je faisais d'une pierre deux coups [одним камнем делал два удара]; я для успокоения отдавал жертву народу и казнил злодея». Приехав в свой загородный дом и занявшись домашними распоряжениями, граф совершенно успокоился. Через полчаса граф ехал на быстрых лошадях через Сокольничье поле, уже не вспоминая о том, что было, и думая и соображая только о том, что будет. Он ехал теперь к Яузскому мосту, где, ему сказали, был Кутузов. Граф Растопчин готовил в своем воображении те гневные в колкие упреки, которые он выскажет Кутузову за его обман. Он даст почувствовать этой старой придворной лисице, что ответственность за все несчастия, имеющие произойти от оставления столицы, от погибели России (как думал Растопчин), ляжет на одну его выжившую из ума старую голову. Обдумывая вперед то, что он скажет ему, Растопчин гневно поворачивался в коляске и сердито оглядывался по сторонам. Сокольничье поле было пустынно. Только в конце его, у богадельни и желтого дома, виднелась кучки людей в белых одеждах и несколько одиноких, таких же людей, которые шли по полю, что то крича и размахивая руками. Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим. Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам. – Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами. Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом. – Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся. – Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом. Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.

wiki-org.ru