Нищета и бедность, которую не видит Росстат. Сверх бедность в россии


Новости: Нищета и бедность, которую не видит Росстат Экономическое обозрение - Свободная Пресса

Одна из наиболее важных для понимания российского общества форм социологических исследований — самооценка его материального положения. Самооценка не по уровню доходов в рублях (хотя подобные оценки и разрушают сладкую ложь официальной статистики и об уровне инфляции, и о «средних» доходах граждан), а по реальному уровню потребления.

Ценность заключается в соответствии этих уровней определенным жизненным стандартам на уровне бытовых, всем понятных и очевидных представлений.

Так, состояние, при котором денег не хватает даже на еду, — это нищета. Официальная статистика фиксирует численность населения с доходами ниже прожиточного минимума (что соответствует данной категории), но, с одной стороны, не оценивает неофициальные доходы, а, с другой, — занижает прожиточный минимум. Наличие противоположно направленных и при этом очень значительных погрешностей не позволяет интерпретировать результат и делает его пригодным лишь для пропаганды. Самооценка же людьми своего состояния оказывается значительно более адекватной и потому красноречивой, чем данные Росстата.

Читайте также

Россию душит сетевой вампир Россию душит сетевой вампир

Валентин Катасонов: Как иностранный капитал захватил нашу торговлю

Состояние, при котором денег уже хватает на еду, но не на одежду, — это одна из двух форм бедности, наиболее тяжелая. Она выделяется отдельно не только из-за удобства опроса, но и потому, что относящиеся к этой категории люди вместе с нищими, по сути, не живут, а выживают. В этом состоянии людям нужны «хлеб и зрелища», но им не до справедливости.

Следующая социальная страта — это относительно терпимая бедность: при ней денег хватает на еду и одежду, но покупка простой бытовой техники (холодильника, телевизора, мебели) является проблемой. Это не значит, разумеется, что их нельзя купить, — но текущих доходов для такой покупки не хватает, и надо либо «распечатывать заначку на черный день», либо одалживать у знакомых, либо брать кредит.

Принципиальное отличие верхней страты бедных людей от нижней заключается в том, что люди уже не выживают, а живут, — и испытывают острую необходимость в справедливости, что предъявляет соответствующие объективные требования к государству, как бы оно их не игнорировало.

Наконец, четвертая социальная страта объединяет людей, способных без труда купить простую бытовую технику, — но не больше (например, даже не самый «бюджетный» автомобиль). Это уровень потребления «среднего класса», являющегося фетишем далеко не только отечественных социологов, политиков и пропагандистов.

Принципиально важно, что речь идет не о самом «среднем классе», который является не только материальным, но и психологическим феноменом и определяется не только уровнем доходов, но и стилем жизни и системой ценностей, но лишь о свойственном ему уровне потребления. Тем не менее, это значительно более объективная оценка, чем прямой вопрос «относите ли вы себя к среднему классу?», на который люди даже в районах застойной бедности уверенно отвечают «да» — как из чувства собственного достоинства, так и потому, что живут не хуже (или не сильно хуже) своих соседей.

Пятая социальная страта, — люди, которые могут спокойно купить из текущих доходов автомобиль (и шестая, не имеющая финансовых ограничений как таковых), трудно наблюдаемы социологами из-за низкой доступности и нежелания признаваться в слишком хорошей на фоне страны жизни.

Начало соответствующим исследованиям положил Левада-центр, — но, когда окончательно выяснилось, что уровень благосостояния «дорогих россиян» решительно опровергает либеральные догмы и слишком убедительно характеризует последствия либеральных реформ, публикация результатов прекратилась.

Но работа, в силу ее исключительной важности, была продолжена ВЦИОМом, на глазах ставшим флагманом отечественной социологии, — и ее результаты весьма красноречивы.

Если рассматривать последние три года (с мая 2014 по май 2017), доля нищих выросла более чем втрое — с 3 до 10%, достигнув не просто признаваемого официальной статистикой уровня, но и максимума последнего времени — мая 2009 года, когда страна еще только начинала приходить в себя после кризиса 2008−2009 годов.

Доля людей с уровнем потребления среднего класса, достигнувшая максимума — 23% - как раз в мае 2014 года — сократилась в 1,6 раза: до 14%. Хуже (12%) было только в посткризисных 2009−2010 годах, — но по сути тенденции этот рубеж скоро будет взят.

Доля бедных на этом фоне осталась практически прежней, сократившись с 72 до 70%, — но структура бедности изменилась кардинально: доля наиболее бедных, испытывающим нехватку денег на одежду, подскочила почти вдвое — с 16 до 29%, а уровень «терпимой бедности» сократился с 56 до 41%.

На фоне этого масштабного и идущего полным ходом катаклизма не более чем интригующими деталями выглядят скачок «затрудняющихся с ответом» с 0 до 3% и некоторый рост доли людей, не имеющих значимых финансовых ограничений: если в мае 2016 года она в соответствии с поговоркой «кому война, кому мать родна» выросла с 2% до исторического максимума в 4%, то в 2017 снизилась до 3%.

Пугающе резкое ухудшение социальной структуры общества вызвано нарастающим — и истерически отрицаемым при этом властями, как в конце 2008 года — социально-экономическим кризисом.

Он начался (в виде ослабления рубля, провала фондового рынка и начала панического бегства капитала) еще в январе 2014 года, до нацистского переворота на Украине и острой фазы конфликта с Западом. Его причина — либеральная социально-экономическая политика в стиле 90-х, направленная на разрушение России в интересах глобальных спекулянтов и отечественных компрадоров-коррупционеров.

Стоит отметить, что санкции либерального клана в правительстве Медведева оказались на порядок более разрушительными, чем санкции Запада.

Судя по всему, помимо реализации своих ценностей, несовместимых с существованием России, привластные либералы сознательно разрушают социальную сферу и экономику страны для организации массового негодования и свержения нынешней политической власти на «русском Майдане», который будет страшнее украинского.

Читайте также

Без Турции футбольный ЧМ-2018 Россия провалит Без Турции футбольный ЧМ-2018 Россия провалит

Что стоит за решением правительства об увеличении квот на иностранных рабочих?

Формально пока у них ничего не выходит: так, даже безупречно либеральный Левада-центр регистрирует скандальный рост популярности «Единой России». Первая причина — то, что другие партии в силу меньших размеров и меньшей поддержки власти значительно менее устойчивы к кризису, вторая — то, что ухудшение условий жизни, поддающееся объяснению внешними или объективными причинами, ведет к сплочению людей вокруг власти, какой бы она ни была.

Тем не менее, рост недовольства налицо. Пробужденный в народе патриотизм, три года оправдывавший правящую либеральную тусовку воссоединением Крыма, начинает предъявлять все более жесткие и все более справедливые претензии, — и без отказа от уничтожения России либеральной социально-экономической политикой эти претензии, нарастая, смогут отменить ее помимо воли политического руководства страны.

Проблема в том, что при этом страна может легко рухнуть в очередную Смуту, которая может привести к уничтожению государственности и самой русской цивилизации.

svpressa.ru

Жизнь и Политика России Newsland – комментарии, дискуссии и обсуждения новости.

Одна из наиболее важных для понимания российского общества форм социологических исследований — самооценка его материального положения.

Самооценка не по уровню доходов в рублях (хотя подобные оценки и разрушают сладкую ложь официальной статистики и об уровне инфляции, и о «средних» доходах граждан), а по реальному уровню потребления.

Ценность заключается в соответствии этих уровней определенным жизненным стандартам на уровне бытовых, всем понятных и очевидных представлений.

Так, состояние, при котором денег не хватает даже на еду, — это нищета.

Официальная статистика фиксирует численность населения с доходами ниже прожиточного минимума (что соответствует данной категории), но, с одной стороны, не оценивает неофициальные доходы, а, с другой, — занижает прожиточный минимум.

Наличие противоположно направленных и при этом очень значительных погрешностей не позволяет интерпретировать результат и делает его пригодным лишь для пропаганды.

Самооценка же людьми своего состояния оказывается значительно более адекватной и потому красноречивой, чем данные Росстата.

Состояние, при котором денег уже хватает на еду, но не на одежду, — это одна из двух форм бедности, наиболее тяжелая.

Она выделяется отдельно не только из-за удобства опроса, но и потому, что относящиеся к этой категории люди вместе с нищими, по сути, не живут, а выживают.

В этом состоянии людям нужны «хлеб и зрелища», но им не до справедливости.

Следующая социальная страта — это относительно терпимая бедность: при ней денег хватает на еду и одежду, но покупка простой бытовой техники (холодильника, телевизора, мебели) является проблемой.

Это не значит, разумеется, что их нельзя купить, — но текущих доходов для такой покупки не хватает, и надо либо «распечатывать заначку на черный день», либо одалживать у знакомых, либо брать кредит.

Принципиальное отличие верхней страты бедных людей от нижней заключается в том, что люди уже не выживают, а живут, — и испытывают острую необходимость в справедливости, что предъявляет соответствующие объективные требования к государству, как бы оно их не игнорировало.

Наконец, четвертая социальная страта объединяет людей, способных без труда купить простую бытовую технику, — но не больше (например, даже не самый «бюджетный» автомобиль).

Это уровень потребления «среднего класса», являющегося фетишем далеко не только отечественных социологов, политиков и пропагандистов.

Принципиально важно, что речь идет не о самом «среднем классе», который является не только материальным, но и психологическим феноменом и определяется не только уровнем доходов, но и стилем жизни и системой ценностей, но лишь о свойственном ему уровне потребления.

Тем не менее, это значительно более объективная оценка, чем прямой вопрос «относите ли вы себя к среднему классу?», на который люди даже в районах застойной бедности уверенно отвечают «да» — как из чувства собственного достоинства, так и потому, что живут не хуже (или не сильно хуже) своих соседей.

Пятая социальная страта, — люди, которые могут спокойно купить из текущих доходов автомобиль (и шестая, не имеющая финансовых ограничений как таковых), трудно наблюдаемы социологами из-за низкой доступности и нежелания признаваться в слишком хорошей на фоне страны жизни.

 

Начало соответствующим исследованиям положил Левада-центр, — но, когда окончательно выяснилось, что уровень благосостояния «дорогих россиян» решительно опровергает либеральные догмы и слишком убедительно характеризует последствия либеральных реформ, публикация результатов прекратилась.

Но работа, в силу ее исключительной важности, была продолжена ВЦИОМом, на глазах ставшим флагманом отечественной социологии, — и ее результаты весьма красноречивы.

Если рассматривать последние три года (с мая 2014 по май 2017), доля нищих выросла более чем втрое — с 3 до 10%, достигнув не просто признаваемого официальной статистикой уровня, но и максимума последнего времени — мая 2009 года, когда страна еще только начинала приходить в себя после кризиса 2008−2009 годов.

Доля людей с уровнем потребления среднего класса, достигнувшая максимума — 23% - как раз в мае 2014 года — сократилась в 1,6 раза: до 14%.

Хуже (12%) было только в посткризисных 2009−2010 годах, — но по сути тенденции этот рубеж скоро будет взят.

Доля бедных на этом фоне осталась практически прежней, сократившись с 72 до 70%, — но структура бедности изменилась кардинально: доля наиболее бедных, испытывающим нехватку денег на одежду, подскочила почти вдвое — с 16 до 29%, а уровень «терпимой бедности» сократился с 56 до 41%.

На фоне этого масштабного и идущего полным ходом катаклизма не более чем интригующими деталями выглядят скачок «затрудняющихся с ответом» с 0 до 3% и некоторый рост доли людей, не имеющих значимых финансовых ограничений: если в мае 2016 года она в соответствии с поговоркой «кому война, кому мать родна» выросла с 2% до исторического максимума в 4%, то в 2017 снизилась до 3%.

Пугающе резкое ухудшение социальной структуры общества вызвано нарастающим — и истерически отрицаемым при этом властями, как в конце 2008 года — социально-экономическим кризисом.

Он начался (в виде ослабления рубля, провала фондового рынка и начала панического бегства капитала) еще в январе 2014 года, до нацистского переворота на Украине и острой фазы конфликта с Западом.

Его причина — либеральная социально-экономическая политика в стиле 90-х, направленная на разрушение России в интересах глобальных спекулянтов и отечественных компрадоров-коррупционеров.

Стоит отметить, что санкции либерального клана в правительстве Медведева оказались на порядок более разрушительными, чем санкции Запада.

Судя по всему, помимо реализации своих ценностей, несовместимых с существованием России, привластные либералы сознательно разрушают социальную сферу и экономику страны для организации массового негодования и свержения нынешней политической власти на «русском Майдане», который будет страшнее украинского.

Формально пока у них ничего не выходит: так, даже безупречно либеральный Левада-центр регистрирует скандальный рост популярности «Единой России».

Первая причина — то, что другие партии в силу меньших размеров и меньшей поддержки власти значительно менее устойчивы к кризису, вторая — то, что ухудшение условий жизни, поддающееся объяснению внешними или объективными причинами, ведет к сплочению людей вокруг власти, какой бы она ни была.

Тем не менее, рост недовольства налицо.

Пробужденный в народе патриотизм, три года оправдывавший правящую либеральную тусовку воссоединением Крыма, начинает предъявлять все более жесткие и все более справедливые претензии, — и без отказа от уничтожения России либеральной социально-экономической политикой эти претензии, нарастая, смогут отменить ее помимо воли политического руководства страны.

 

Проблема в том, что при этом страна может легко рухнуть в очередную Смуту, которая может привести к уничтожению государственности и самой русской цивилизации.

 

Михаил Делягин

newsland.com

Количество нищих в России будет увеличиваться с каждым годом

Сейчас за чертой бедности в стране живет более 20 млн. человек

22.12.2017 в 18:10, просмотров: 100632

Глава Счетной палаты РФ Татьяна Голикова на съезде «Единой России» сообщила, что в стране за чертой бедности живут более 20 миллионов человек, причем это число будет лишь увеличиваться. Это происходит из-за того, что в России идет медленное восстановление экономики, убеждены эксперты. По этой же причине, работодатели не стремятся вывести зарплаты своих сотрудников на должный уровень, в то время как стоимость хорошей жизни бесконтрольно растет.

Количество нищих в России будет увеличиваться с каждым годом

фото: Геннадий Черкасов

Голикова также отметила, что доходы россиян по-прежнему продолжают падать: «1,4% — это достаточно высокий показатель». Рост числа бедных — это следствие провальной экономической политики, отметил эксперт компании «Международный финансовый центр» Роман Блинов. Реальная безработица растёт, теневая или серая экономика никуда не делась, а число так называемых «самозанятых» постоянно увеличивается. При сохранении действующего курса в экономической политике и социальной сфере негативная тенденция сохранится. «Только за последние четыре года доходы населения, заработная плата и пенсии сократились в реальном выражении относительно докризисных января—октября 2013 года на 9,1%, 4% и 2,5% соответственно», — подытожил эксперт.

По официальным данным экономика растет примерно на 1,5% в год, тогда как для преодоления экономического отставания нам нужен более амбициозный рост на уровне 4-5 и более процентов, подчеркнул первый вице-президент «Опоры России» Павел Сигал. Кроме того многие крупные компании ради сохранения своей экономической стабильности не сокращают работников и производство, а платят этим сотрудникам минимально возможную заработную плату. «В России больше количество людей, особенно в регионах, которые формально заняты на производстве, но при этом получают заработную плату на уровне пенсий, — сказал эксперт. — Чтобы число бедных уменьшалось нужно, чтобы в стране появлялось как можно больше предпринимателей, новых производств и компаний. Чтобы люди хотели заниматься бизнесом».

Читайте материал: Голикова сообщила «Единой России», что в РФ 20 миллионов нищих

www.mk.ru

Общество Newsland – комментарии, дискуссии и обсуждения новости.

В России вводят новые критерии бедности

Ввести новые критерии нуждаемости для людей, претендующих на социальную поддержку, предлагает Комитет гражданских инициатив (КГИ) Алексея Кудрина. Авторы доклада считают, что в среднем реальные доходы бедных семей на душу населения в 1,83 раза выше заявленных.

Докладчики предлагают исключать семьи, где есть второе жилье или автомобиль не старше двух лет. В селе к этому списку добавят тех, у кого есть сельхозтехника, более двух коров, трех свиней и 10 овец. Из бедняков будут вычеркнуты те, кто держит более 20 кроликов, сообщает газета «Известия», изучившая доклад КГИ «Повышение эффективности и результативности социальной защиты за счет развития программ адресной поддержки нуждающихся».

Выплата базовой части пенсии будет начисляться исходя из критериев нуждаемости гражданина. По мнению авторов доклада, это может высвободить, по приблизительным оценкам, до 0,9% ВВП.

Авторы утверждают, до 15% расходов бюджета на меры соцподдержки предоставляются в «натуральной форме» — 50-процентной скидки на услуги ЖКХ, бесплатный проезд, путевки и медуслуги. По оценкам экспертов, расходы на такие формы поддержки составляют 2,6% от ВВП. Это на две трети выше уровня десятилетней давности и фактически сопоставимо с национальными расходами на здравоохранение — 3,5% ВВП.

Исправить ситуацию, по мнению экспертов, поможет более активное применение критерия нуждаемости, согласно которому и должна вестись оценка тех групп населения, которым соцподдержка действительно необходима. «Реальное законодательство таково, что огромное количество мер не предполагает никакого контроля нуждаемости, и изменить что-то там будет очень сложно», — полагает один из авторов доклада, директор по социальным исследованиям Высшей школы экономики Лилия Овчарова.

newsland.com