Общественное движение в России во второй половине 19 века. Общественные движения в 19 веке


Общественные движения россии в 19 веке

Консервативное

— церковь, вера, монархия, патриархальность, национализм — основы государства.: М. Н. Катков — публицист, издатель, редактор газеты «Московские ведомости», Д. А. Толстой — с мая 1882 года министр внутренних дел и шеф жандармов, К. П. Победоносцев — юрист, публицист, обер-прокурор Синода

Либеральное

— конституционная монархия, гласность, верховенство закона, независимость церкви и государства, права личности: Б. Н. Чичерин — юрист, философ, историк; К. Д. Кавелин — правовед, психолог, социолог, публицист; С. А. Муромцев — правовед, один из основоположников конституционного права в России, социолог, публицист

Революционное

— построение в России социализма, минуя капитализм; революция с опорой на крестьянство, возглавляемое революционной партией; свержение самодержавия; полное наделение крестьян землёй.: А. И. Герцен — писатель, публицист, философ; Н. Г. Чернышевский — писатель, философ, публицист; братья А. и Н. Серно-Соловьевичи, В. С. Курочкин — поэт, журналист, переводчик

По утверждению В. И. Ленина — 1861 — 1895 годы — второй период освободительного движения в России, названный разночинским или революционно-демократическим. В борьбу вступили более широкие круги образованных людей — интеллигенции, «шире стал круг борцов, ближе их связь с народом» (Ленин «Памяти Герцена»)

Общественное движение в России в XIX веке

В XIX веке в России обостряется идейная и общественно-политическая борьба. Основной причиной ее подъема явилось растущее понимание всем об­ществом отставания России от более передовых западноевропейских стран. В первой четверти XIX века общественно-политическая борьба наиболее ярко вы­разилась в движении декабристов. Часть российского дворянства, понимая, что сохранение крепостничества и самодержавия гибельно для дальнейшей судьбы страны, предприняла попытку переустройства государства. Декабристами были созданы тайные общества и разработаны программные документы. "Конститу­ция" Н.М. Муравьева предполагала введение в России конституционной монар­хии и разделение властей. "Русская правда" П.И. Пестеля предлагала более ра­дикальный вариант — установление парламентской республики с президентской формой правления. Обе программы признавали необходимость полной отмены крепостного права, введение политических свобод. Декабристы подготовили восстание с целью захвата власти. Выступление произошло 14 декабря 1825 года в Петербурге. Но офицеры-декабристы были поддержаны небольшим количест­вом солдат и матросов (около 3 тыс. человек), не явился на Сенатскую площадь руководитель восстания С.П. Трубецкой. Восставшие оказались без руководства и обрекли себя на бессмысленную тактику выжидания. Верные Николаю I части подавили восстание. Участники заговора были арестованы, руководители казне­ны, а остальные — сосланы на каторгу в Сибирь или разжалованы в солдаты. Не смотря на поражение, восстание декабристов стало значительным событием в русской истории: впервые была совершена практическая попытка изменить со­циально-политическую систему страны, идеи декабристов оказали существенное влияние на дальнейшее развитие общественной мысли.

Во второй четверти XIX века в общественном движении формируются идейные направления: консерваторы, либералы, радикалы.

Консерваторы отстаивали незыблемость самодержавия и крепостного права. Идеологом консерватизма стал граф С.С. Уваров. Он создал теорию офи­циальной народности. Она была основана на трех принципах: самодержавие, православие, народность. В этой теории преломились просветительские идеи о единении, добровольном союзе государя и народа. Во второй половине XIX в. консерваторы боролись за свертывание реформ Александра II и проведение контрреформ. Во внешней политике ими развивались идеи панславизма — едине­ние славянских народов вокруг России.

Либералы выступали за проведение необходимых реформ в России, они хотели видеть страну процветающей и могучей в кругу всех европейских госу­дарств. Для этого они считали необходимым изменить ее социально-политический строй, установить конституционную монархию, отменить крепост­ное право, наделить крестьян небольшими наделами земли, ввести свободу сло­ва и совести. Либеральное движение не было единым. В нем сложилось два идейных течения: славянофильство и западничество. Славянофилы преувеличи­вали национальную самобытности России, они идеализировали историю допет­ровской Руси и предлагали вернуться к средневековым порядкам. Западники ис­ходили из того, что Россия должна развиваться в русле европейской цивилиза­ции. Они резко критиковали славянофилов за противопоставление России Евро­пе и считали, что ее отличие обусловлено исторически сложившейся отстало­стью. Во второй половине XIX в. либералы поддержали реформирование страны, приветствовали развитие капитализма и свободу предпринимательства, предла­гали ликвидировать сословные ограничения, понизить выкупные платежи. Либе­ралы стояли за эволюционный путь развития, считая реформы главным методом модернизации России.

Радикалы выступали за коренное, радикальное переустройство страны: свержение самодержавия и ликвидацию частной собственности. В 30-40-е годы ХIХ в. либералы создавали тайные кружки, которые имели просветительский ха­рактер. Члены кружков изучали отечественные и иностранные политические про­изведения, пропагандировали новейшую западную философию. Деятельность кружка М.В. Петрашевского положила начало распространению в России социа­листических идей. Социалистические идеи применительно к России развивал А.И. Герцен. Он создал теорию общинного социализма. В крестьянской общине А.И. Герцен увидел готовую ячейку социалистического строя. Поэтому он сделал вывод, что русский крестьянин, лишенный частнособственнических инстинктов, вполне готов к социализму и что в России нет социальной основы для развития капитализма. Его теория послужила идейным основанием деятельности радика­лов в 60-70-е годы ХIX в. Именно на это время приходится пик их активности. В среде радикалов возникли тайные организации, которые ставили цель изменения социального строя России. Для разжигания всероссийского крестьянского бунта радикалы стали устраивать хождения в народ. Результаты были ничтожны. На­родники столкнулись с царистскими иллюзиями и собственнической психологией крестьян. Поэтому радикалы приходят к идее террористической борьбы. Они провели несколько террористических акций против представителей царской ад­министрации, а I марта 1881г. убивают Александра II. Но террористические акты не оправдали ожиданий народников, они лишь привели к усилению реакции и по­лицейского произвола в стране. Многие радикалы были арестованы. В целом деятельность радикалов в 70-е годы ХIХ в. сыграла отрицательную роль: террори­стические акты вызывали страх в обществе, дестабилизировали положение в стране. Террор народников сыграл немалую роль в свертывании реформ Алек­сандра II и в значительной степени затормозил эволюционное развитие России,

В 80-90-е годы ХIХ в.

в России начинает распространяться марксизм. В отличие от народников, пропагандировавших переход к социализму через бунт и считавших главной революционной силой крестьянство, марксисты предлагали перейти к социализму через социалистическую революцию, а главной революци­онной силой признавали пролетариат. Наиболее видными марксистами являлись Г.В. Плеханов, Л. Мартов, В.И. Ульянов. Их деятельность привела к созданию крупных марксистских кружков. Во второй половине 90-х годов ХIХ в. начал рас­пространяться "легальный марксизм", который выступал за реформистский путь преобразования страны в демократическом направлении.

Дата добавления: 2017-12-05; просмотров: 1919;

ПОСМОТРЕТЬ ЕЩЕ:

Россия / Россия вXIX веке

Россия в XIX веке: охранительство, реформаторство и революционность. Александр I (1801–1825 годы) стремился к проведению осторожных либеральных преобразований. Коллегии заменялись более рациональной системой министерств, были предприняты меры к освобождению части крепостных с согласия их помещиков (указ о вольных хлебопашцах, давший ничтожный результат).

В 1810–1812 годах реформы проводились по проектам, разработанным М. М. Сперанским, который пытался придать государственному устройству большую стройность и внутреннюю логичность. Он подчинил губернаторов, прежде подотчётных Сенату, Министерству внутренних дел, что усилило централизацию регионального управления. Был создан законосовещательный орган при императоре — Государственный совет, в котором видели прототип парламента. Новации Сперанского вызвали опасения консерваторов, под давлением которых он в 1812 году был отправлен в отставку. Вплоть до 1820 года в окружении Александра I возникали проекты более глубоких реформ, но на практике дело ограничилось экспериментами на окраинах империи (Конституция Царства Польского 1815 году, отмена крепостного права в Эстляндии и Лифляндии в 1816 и 1819 годах).

Победа в Отечественной войне 1812 года над вторгшейся в Россию армией Наполеона Бонапарта сделала Российскую империю одной из сильнейших европейских держав и одним из ведущих игроков на международной арене. Она активно формировала новый мировой порядок на Венском конгрессе 1815 года наряду с Великобританией, Пруссией и Австрией. Внешнеполитические успехи в очередной раз значительно расширили территориальные владения Российской империи. В 1815 году по итогам договорённостей на Конгрессе в Вене Россия включила в свой состав Польшу. При этом Александр I даровал полякам конституцию, став, таким образом, конституционным монархом в Польше и оставаясь деспотичным царём в России. Он также являлся конституционным монархом в Финляндии, которая была присоединена к России в 1809 году при сохранении её автономного статуса. В первой трети XIX века Россия одержала победы в войнах с Османской империей и Персией, присоединив Бессарабию, армянские и азербайджанские земли.

Патриотический подъём и освободительный поход в Европу способствовали формированию в России первого революционного движения либерального толка. Часть офицерства, вернувшегося из Западной Европы, разделяла идеи прав человека, представительного правления и освобождения крестьянства. Освободители Европы стремились также стать освободителями России. Революционно настроенные дворяне создали ряд тайных обществ, которые готовили вооружённое восстание. Оно произошло 14 декабря 1825 года, но было подавлено наследником скончавшегося накануне Александра I Николаем I.

Правление Николая I (1825–1855 годы) было консервативным, он был настроен на ограничение политических и гражданских свобод. Была сформирована сильная тайная полиция. Правительство установило жёсткую цензуру в образовании, литературе и публицистике. В то же время Николай I провозглашал, что и его власть ограничена законом. В 1833 году министр просвещения С. С. Уваров сформулировал официальную идеологию, ценностями которой декларировались «православие, самодержавие и народность». Эта официальная правительственная доктрина насаждалась сверху в качестве государственной идеи, которая должна была защитить Россию от влияния Запада, сотрясаемого демократическими революциями.

Актуализация национальной проблематики со стороны правительственных кругов стимулировала спор между западниками и славянофилами. Первые настаивали, что Россия является отсталой и примитивной страной и её прогресс неразрывно связан с дальнейшей европеизацией. Славянофилы, напротив, идеализировали допетровскую Россию, рассматривали этот период истории как пример цельной и своеобразной русской цивилизации и критически относились к западному влиянию, указывая на пагубность западного рационализма и материализма. Роль «партий» в XIX веке выполняли литературные журналы — от прогрессистских («Современник», «Отечественные записки», «Русское богатство») до охранительных («Русский вестник» и др.).

К середине XIX века социально-экономическое отставание России от европейских держав стало очевидным после поражения в Крымской войне 1853–1856 годах. Поражение заставило нового императора Александра II (1855–1881 годы) начать либеральное реформирование российского общества. Главная из его реформ заключалась в отмене крепостного права в 1861 году. Освобождение не было бесплатным — крестьяне вынуждены были платить помещикам выкупные платежи (сохранялись до 1906 года), которые стали тяжёлым бременем, тормозившим развитие крестьянского хозяйства. Крестьяне получили только часть земли и вынуждены были арендовать землю у помещиков. Это половинчатое решение не удовлетворило ни крестьян, ни помещиков. Крестьянский вопрос остался нерешённым и обострял социальные противоречия.

Александр II предпринял также реформы, направленные на либерализацию политической системы. Была несколько смягчена цензура, введён суд присяжных (1864 год), система земского (1864 год) и городского (1870 год) самоуправления. Земства решали такие вопросы, как организация и финансирование школ, больниц, статистики, агрономических улучшений. Но у земств было очень мало средств, так как основная часть налогов концентрировалась в руках центральной бюрократии.

В то же время Александр II в середине 1860-х годов столкнулся с серьёзным политическим кризисом в связи с ростом революционного движения. Снова увеличиваются полномочия чиновничества. В 1876 году было предоставлено право генерал-губернаторам, губернаторам и градоначальникам издавать обязательные постановления, имевшие силу закона. Губернаторам были предоставлены фактически чрезвычайные полномочия (позднее при Александре III это было закреплено в «Положении о мерах сохранения государственного порядка и общественного спокойствия»). В середине 1870-х годах Александр II сосредоточился на борьбе за освобождение славянских народов от османского ига (Русско-турецкая война 1877–1878 годы), фактически прекратив реформы. Во второй половине XIX века Россия присоединила обширные территории в Средней Азии.

Александр II не поступился основными прерогативами самодержавной власти, не согласился на создание выборной законодательной власти, рассматривая лишь проекты законосовещательных органов. Режим оставался авторитарным, оппозиционная пропаганда жестоко подавлялась. Это порождало недовольство интеллигенции и рост революционного движения. В 1860–1880-х годах в освободительном движении лидировали социалисты-народники, выступавшие за общинный социализм — общество без эксплуатации и угнетения, основанное на традициях общинного самоуправления.

Народники считали, что особые черты русской деревни сеё общинным землепользованием позволяют построить в России социализм, минуя капитализм. При отсутствии многочисленного рабочего класса народники считали передовым и от природы социалистическим классом русское крестьянство, в среде которого они начали вести активную пропаганду («хождение в народ»). Власти пресекли эту пропаганду с помощью массовых арестов, и в ответ революционеры перешли к террору. Одна из народнических организаций «Народная воля» 1 марта 1881 года осуществила убийство Александра II. Однако расчёты революционеров на то, что цареубийство вызовет революцию или хотя бы уступки самодержавия, не оправдались. К 1883 году «Народная воля» была разгромлена.

При преемнике Александра II Александре III (1881–1894 годы) проводились частичные контрреформы. Участие населения в формировании земств было ограничено (1890 год), были введены ограничения в правах для некоторых категорий населения (так называемый «Указ о кухаркиных детях»). Несмотря на контрреформы, результаты основных реформ 1860–1870-х годов сохранились.

 

От полюса к полюсуКнига Елены Серебровской посвящена жизни и деятельности замечательного …

Общественное движение в России в XIX веке

В XIX веке в России обостряется идейная и общественно-политическая борьба. Основной причиной ее подъема явилось растущее понимание всем об­ществом отставания России от более передовых западноевропейских стран. В первой четверти XIX века общественно-политическая борьба наиболее ярко вы­разилась в движении декабристов. Часть российского дворянства, понимая, что сохранение крепостничества и самодержавия гибельно для дальнейшей судьбы страны, предприняла попытку переустройства государства. Декабристами были созданы тайные общества и разработаны программные документы. "Конститу­ция" Н.М. Муравьева предполагала введение в России конституционной монар­хии и разделение властей. "Русская правда" П.И. Пестеля предлагала более ра­дикальный вариант — установление парламентской республики с президентской формой правления. Обе программы признавали необходимость полной отмены крепостного права, введение политических свобод. Декабристы подготовили восстание с целью захвата власти. Выступление произошло 14 декабря 1825 года в Петербурге. Но офицеры-декабристы были поддержаны небольшим количест­вом солдат и матросов (около 3 тыс. человек), не явился на Сенатскую площадь руководитель восстания С.П. Трубецкой. Восставшие оказались без руководства и обрекли себя на бессмысленную тактику выжидания. Верные Николаю I части подавили восстание. Участники заговора были арестованы, руководители казне­ны, а остальные — сосланы на каторгу в Сибирь или разжалованы в солдаты. Не смотря на поражение, восстание декабристов стало значительным событием в русской истории: впервые была совершена практическая попытка изменить со­циально-политическую систему страны, идеи декабристов оказали существенное влияние на дальнейшее развитие общественной мысли.

Во второй четверти XIX века в общественном движении формируются идейные направления: консерваторы, либералы, радикалы.

Консерваторы отстаивали незыблемость самодержавия и крепостного права. Идеологом консерватизма стал граф С.С. Уваров. Он создал теорию офи­циальной народности. Она была основана на трех принципах: самодержавие, православие, народность. В этой теории преломились просветительские идеи о единении, добровольном союзе государя и народа. Во второй половине XIX в. консерваторы боролись за свертывание реформ Александра II и проведение контрреформ. Во внешней политике ими развивались идеи панславизма — едине­ние славянских народов вокруг России.

Либералы выступали за проведение необходимых реформ в России, они хотели видеть страну процветающей и могучей в кругу всех европейских госу­дарств. Для этого они считали необходимым изменить ее социально-политический строй, установить конституционную монархию, отменить крепост­ное право, наделить крестьян небольшими наделами земли, ввести свободу сло­ва и совести. Либеральное движение не было единым. В нем сложилось два идейных течения: славянофильство и западничество. Славянофилы преувеличи­вали национальную самобытности России, они идеализировали историю допет­ровской Руси и предлагали вернуться к средневековым порядкам. Западники ис­ходили из того, что Россия должна развиваться в русле европейской цивилиза­ции. Они резко критиковали славянофилов за противопоставление России Евро­пе и считали, что ее отличие обусловлено исторически сложившейся отстало­стью. Во второй половине XIX в. либералы поддержали реформирование страны, приветствовали развитие капитализма и свободу предпринимательства, предла­гали ликвидировать сословные ограничения, понизить выкупные платежи. Либе­ралы стояли за эволюционный путь развития, считая реформы главным методом модернизации России.

Радикалы выступали за коренное, радикальное переустройство страны: свержение самодержавия и ликвидацию частной собственности. В 30-40-е годы ХIХ в. либералы создавали тайные кружки, которые имели просветительский ха­рактер. Члены кружков изучали отечественные и иностранные политические про­изведения, пропагандировали новейшую западную философию. Деятельность кружка М.В. Петрашевского положила начало распространению в России социа­листических идей. Социалистические идеи применительно к России развивал А.И. Герцен. Он создал теорию общинного социализма. В крестьянской общине А.И.

Герцен увидел готовую ячейку социалистического строя. Поэтому он сделал вывод, что русский крестьянин, лишенный частнособственнических инстинктов, вполне готов к социализму и что в России нет социальной основы для развития капитализма. Его теория послужила идейным основанием деятельности радика­лов в 60-70-е годы ХIX в. Именно на это время приходится пик их активности. В среде радикалов возникли тайные организации, которые ставили цель изменения социального строя России. Для разжигания всероссийского крестьянского бунта радикалы стали устраивать хождения в народ. Результаты были ничтожны. На­родники столкнулись с царистскими иллюзиями и собственнической психологией крестьян. Поэтому радикалы приходят к идее террористической борьбы. Они провели несколько террористических акций против представителей царской ад­министрации, а I марта 1881г. убивают Александра II. Но террористические акты не оправдали ожиданий народников, они лишь привели к усилению реакции и по­лицейского произвола в стране. Многие радикалы были арестованы. В целом деятельность радикалов в 70-е годы ХIХ в. сыграла отрицательную роль: террори­стические акты вызывали страх в обществе, дестабилизировали положение в стране. Террор народников сыграл немалую роль в свертывании реформ Алек­сандра II и в значительной степени затормозил эволюционное развитие России,

В 80-90-е годы ХIХ в. в России начинает распространяться марксизм. В отличие от народников, пропагандировавших переход к социализму через бунт и считавших главной революционной силой крестьянство, марксисты предлагали перейти к социализму через социалистическую революцию, а главной революци­онной силой признавали пролетариат. Наиболее видными марксистами являлись Г.В. Плеханов, Л. Мартов, В.И. Ульянов. Их деятельность привела к созданию крупных марксистских кружков. Во второй половине 90-х годов ХIХ в. начал рас­пространяться "легальный марксизм", который выступал за реформистский путь преобразования страны в демократическом направлении.

Дата добавления: 2017-12-05; просмотров: 1918;

ПОСМОТРЕТЬ ЕЩЕ:

Поражение декабристов и усиление полицейско-репрессивной политики правительства не привели к спаду общественного движения. Напротив, оно еще более оживилось. Центрами развития общественной мысли стали различные петербургские и московские салоны (домашние собрания единомышленников), кружки офицеров и чиновников, высшие учебные заведения (в первую очередь. Московский университет), литературные журналы: "Москвитянин", "Вестник Европы", "Отечественные записки", "Современник" и другие. В общественном движении второй четверти XIX в. началось размежевание трех идейных направлений: радикального, либерального и консервативного. В отличие от предыдущего периода активизировалась деятельность консерваторов, защищавших существовавший в России строй.

Консервативное направление. Консерватизм в России опирался на теории, доказывавшие незыблемость самодержавия и крепостного права. Идея необходимости самодержавия как своеобразной и издревле присущей России формы политической власти своими корнями уходит в период укрепления Русского государства. Она развивалась и совершенствовалась в течение XVIII-XIX вв., приспосабливаясь к новым общественно-политическим условиям. Особое звучание для России эта идея приобрела после того, как в Западной Европе было покончено с абсолютизмом. В начале XIX в. Н.М. Карамзин писал о необходимости сохранения мудрого самодержавия, которое, по его мнению, "основало и воскресило Россию". Выступление декабристов активизировало консервативную общественную мысль. Для идеологического обоснования самодержавия министр народного просвещения граф С.С. Уваров создал теорию официальной народности. Она была основана на трех принципах: самодержавие, православие, народность. В этой теории преломились просветительские идеи о единении, добровольном союзе государя и народа, об отсутствии противоположных классов в русском обществе. Своеобразие заключалось в признании самодержавия как единственно возможной формы правления в России. Крепостное право рассматривалось как благо для парода и государства. Православие понималось как присущая русскому народу глубокая религиозность и приверженность ортодоксальному христианству. Из этих постулатов делался вывод о невозможности и ненужности коренных социальных изменений в России, о необходимости укрепления самодержавия и крепостного права. В начале 30-х гг. XIX в. появилось на свет идеологическое обоснование реакционной политики самодержавия — теория “официальной народности”. Автором этой теории выступил министр народного просвещения граф С. Уваров. В 1832 г. в докладе царю он выдвинул формулу основ русской жизни: “Самодержавие, православие, народность”. В основе ее была точка зрения, что самодержавие — исторически сложившийся устой русской жизни; православие — нравственная основа жизни русского народа; народность — единение русского царя и народа, ограждающее Россию от социальных катаклизмов.

Русский народ существует как единое целое лишь постольку, поскольку сохраняет верность самодержавию и подчиняется отеческому попечению православной церкви. Любое выступление против самодержавия, любая критика церкви трактовались им, как действия, направленные против коренных народных интересов.

Уваров доказывал, что просвещение может быть не только источником зла, революционных потрясений, как это случилось в Западной Европе, а может превратиться в элемент охранительный — к чему следует стремиться в России. Поэтому всем “служителям просвещения в России предлагалось исходить исключительно из соображений официальной народности”. Таким образом, царизм стремился решить задачу сохранения и укрепления существующего строя.По мнению консерваторов николаевской эпохи, в России не было причин для революционных потрясений. Как говорил начальник Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии А.Х. Бенкендорф, "прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать самое смелое воображение". В России становилось практически невозможным бороться за социально-экономические и политические преобразования. Попытки русской молодежи продолжить дело декабристов успеха не имели. Студенческие кружки конца 20-х — начала 30-х гг. были малочисленны, слабы и подвергались разгрому.

Российские либералы 40-х гг. XIX в.: западники и славянофилыВ условиях реакции и репрессий против революционной идеологии широкое развитие получила либеральная мысль. В размышлениях об исторических судьбах России, ее истории, настоящем и будущем родились два важнейших идейных течения 40-х гг. XIX в.: западничество и славянофильство. Представителями славянофилов были И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, Ю.Ф. Самарин и многие др. Наиболее выдающимися представителями западников выступали П.В. Анненков, В.П. Боткин, А.И. Гончаров, Т.Н. Грановский, К.Д. Кавелин, М.Н. Катков, В.М. Майков, П.А. Мельгунов, С.М. Соловьев, И.С. Тургенев, П.А. Чаадаев и др. По ряду вопросов к ним примыкали А.И. Герцен и В.Г. Белинский.

И западники, и славянофилы были горячими патриотами, твердо верили в великое будущее своей России, резко критиковали николаевскую Россию.

Особенно резко славянофилы и западники выступали против крепостного права. Причем западники — Герцен, Грановский и др. — подчеркивали, что крепостное право — лишь одно из проявлений того произвола, который пронизывал всю русскую жизнь. Ведь и “образованное меньшинство” страдало от беспредельного деспотизма, тоже было в “крепости” у власти, у самодержавно-бюрократического строя. Критикуя российскую действительность, западники и славянофилы резко расходились в поисках путей развития страны. Славянофилы, отвергая современную им Россию, с еще большим отвращением смотрели на современную Европу. По их мнению, западный мир изжил себя и будущего не имеет (здесь мы видим определенную общность с теорией “официальной народности”).

Славянофилы отстаивалиисторическую самобытность России и выделяли ее в отдельный мир, противостоящий западу в силу особенностей русской истории, религиозности, русского стереотипа поведения. Величайшей ценностью считали славянофилы православную религию, противостоящую рационалистическому католицизму. Славянофилы утверждали, что у русских особое отношение к властям. Народ жил как бы в “договоре” с гражданской системой: мы — общинники, у нас своя жизнь, вы — власть, у вас своя жизнь. К. Аксаков писал, что страна обладает совещательным голосом, силой общественного мнения, однако право на принятие окончательных решений принадлежит монарху. Примером такого рода отношений могут стать отношения между Земским собором и царем в период Московского государства, что позволило России жить в мире без потрясений и революционных переворотов, типа Великой французской революции. “Искажения” в русской истории славянофилы связывали с деятельностью Петра Великого, который “прорубил окно в Европу”, нарушил договор, равновесие в жизни страны, сбил ее с начертанного богом пути.

Славянофилов часто относят к политической реакции в силу того, что их учение содержит три принципа “официальной народности”: православие, самодержавие, народность. Однако следует отметить, что славянофилы старшего поколения истолковывали эти принципы в своеобразном смысле: под православием они понимали свободное сообщество верующих христиан, а самодержавное государство рассматривали как внешнюю форму, которая дает возможность народу посвятить себя поискам “внутренней правды”. При этом славянофилы защищали самодержавие и не придавали большого значения делу политической свободы. В то же время они были убежденными демократами, сторонниками духовной свободы личности. Когда в 1855 г. на престол вступил Александр II, К. Аксаков представил ему “Записку о внутреннем состоянии России”. В “Записке” Аксаков упрекал правительство в подавлении нравственной свободы, приведшей к деградации нации; он указывал, что крайние меры могут только сделать в народе популярной идею политической свободы и породить стремление к ее достижению революционным путем. Ради предотвращения подобной опасности Аксаков советовал царю даровать свободу мысли и слова, а также возвратить к жизни практику созыва Земских соборов. Идеи предоставления народу гражданских свобод, отмены крепостного права занимали важное место в работах славянофилов. Неудивительно поэтому, что цензура часто подвергала их преследованиям, мешала свободно выражать свои мысли.

Западники, в отличие от славянофилов, русскую самобытность оценивали как отсталость. С точки зрения западников, Россия, как и большинство других славянских народов, долгое время была как бы вне истории. Главную заслугу Петра I они видели в том, что он ускорил процесс перехода от отсталости к цивилизации. Реформы Петра для западников — начало движения России во всемирную историю.

В то же время они понимали, что реформы Петра сопровождались многими кровавыми издержками. Истоки большинства самых отвратительных черт современного ему деспотизма Герцен видел в том кровавом насилии, которым сопровождались петровские реформы. Западники подчеркивали, что Россия и Западная Европа идут одинаковым историческим путем, поэтому Россия должна заимствовать опыт Европы. Важнейшую задачу они видели в том, чтобы добиться освобождения личности и создать государство и общество, обеспечивающие эту свободу. Силой, способной стать двигателем прогресса, западники считали “образованное меньшинство”.

При всех различиях в оценке перспектив развития России западники и славянофилы имели схожие позиции. И те, и другие выступали против крепостного права, за освобождение крестьян с землей, за введение в стране политических свобод, ограничение самодержавной власти. Объединяло их также и негативное отношение к революции; они выступали за реформистский путьрешения основных социальных вопросов России. В процессе подготовки крестьянской реформы 1861 г. славянофилы и западники вошли в единый лагерь либерализма. Споры западников и славянофилов имели большое значение для развития общественно-политической мысли. Они являлись представителями либерально-буржуазной идеологии, возникшей в дворянской среде под влиянием кризиса феодально-крепостнической системы. Герцен подчеркнул то общее, что соединяло западников и славянофилов — “физиологическое, безотчетное, страстное чувство к русскому народу” (“Былое и думы”).

Либеральные идеи западников и славянофилов пустили глубокие корни в русском обществе и оказали серьезное влияние на следующие поколения людей, искавших для России пути в будущее. В спорах о путях развития страны мы слышим отзвук спора западников и славянофилов по вопросу о том, как соотносятся в истории страны особенное и общечеловеческое, чем является Россия — страной, которой уготована мессианская роль центра христианства, третьего Рима, или страной, которая представляет собой часть всего человечества, часть Европы, идущая путем всемирно-исторического развития.

Дата публикования: 2015-02-03; Прочитано: 411 | Нарушение авторского права страницы

studopedia.org — Студопедия.Орг — 2014-2018 год.(0.002 с)…

magictemple.ru

Общественное движение в России во второй половине 19 века

В главную движущую силу революции разночинцы определили крестьян

В ХIX веке были не редки поездки в Европу образованных русских людей. Возвращались они с убеждением в более высокой степени цивилизованности Запада по сравнению с Россией. Горестные мысли об этом всегда присутствовали в умах передовой части русской интеллигенции, но с особенной силой они проявились после поражения в Крымской войне, смены образа правления страной с жёстко авторитарного — Николая I на относительно либеральный — его сына императора Александра II, проведённых им реформ, как казалось многим — недостаточных, половинчатыхБрожению умов способствовало и вступление на общественную сцену новой прослойки — разночинцев (от сочетания слов»разные чины»). Сумевшие получить образование и тем самым «выбиться в люди» дети дьячков, сельских священников, купцов, мелких чиновников лучше дворян знали жизнь простого народа, потому необходимость переустройства российской действительности была для них очевидна. Однако чёткого, реалистичного плана преобразований они не имели

Общественные движения послереформенной России

    Консервативное

    Идеология — церковь, вера, монархия, патриархальность, национализм — основы государства.Идеологи: М. Н. Катков — публицист, издатель, редактор газеты «Московские ведомости», Д. А. Толстой — с мая 1882 года министр внутренних дел и шеф жандармов, К. П. Победоносцев — юрист, публицист, обер-прокурор Синода

    Либеральное

    Идеология — конституционная монархия, гласность, верховенство закона, независимость церкви и государства, права личностиИдеологи: Б. Н. Чичерин — юрист, философ, историк; К. Д. Кавелин — правовед, психолог, социолог, публицист; С. А. Муромцев — правовед, один из основоположников конституционного права в России, социолог, публицист

    Революционное

    Идеология — построение в России социализма, минуя капитализм; революция с опорой на крестьянство, возглавляемое революционной партией; свержение самодержавия; полное наделение крестьян землёй.Идеологи: А. И. Герцен — писатель, публицист, философ; Н. Г. Чернышевский — писатель, философ, публицист; братья А. и Н. Серно-Соловьевичи, В. С. Курочкин — поэт, журналист, переводчик

Революционные организации России конца 60-х – начала 80-х лет XIX века

  • «Великорусс» (прокламация) — в Петербурге в июне, сентябре и октябре 1861 года вышло три номера и еще один номер в 1863 году. В них требовались передача крестьянам без выкупа всей земли, которой они пользовались при крепостном праве, полное отделение Польши, конституция, свобода личности. Надежда на проведение реформ в жизнь возлагалась на царя. Автор прокламаций остался неизвестным
  • «Земля и воля» (1861-1864). задачи: полностью передать крестьянам землю, свержение самодержавия, созыв Земского собора для определения формы народовластия. Самоликвидировалась от того, что надежды на всероссийский крестьянский бунт в 1863 году не оправдались
  • Революционный кружок Н. А. Ишутина (1863-1866). Задачи: организацией на артельных началах различных мастерских попытка убедить народ в преимуществах социалистического производства; требования правительственных реформ, ведущих к социализму, а при отсутствии реформ — народная революция. После того, как член организации Д.В. Каракозов совершил в апреле 1866 года покушение на Александра II, кружок был разгромлен
  • «Сморгонская академия» (1867–1868) во главе с П. Н. Ткачевым. Задачи: создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации, захват власти и установление диктатуры «революционного меньшинства». С арестом Ткачева общество прекратило существование
  • «Рублёвое общество» (1867—1868) во главе с Г. А. Лопатиным и Ф, В. Волховским. Задачи: революционная пропаганда среди крестьян. В 1868 большая часть членов общества была арестована.
  • «Народная расправа» (1869-1870) во главе с С. Г. Нечаевым. Задачи: объединение локальных крестьянских выступлений в общероссийское восстание с целью абсолютного разрушения государственного строя России. Разгромлена после убийства Нечаевым одного из рядовых членов общества, заподозренного в предательстве
  • Общество «чайковцев» (1869-1874), по фамилии одного из членов общества Н. В. Чайковского. Задачи — пропагандистские, просветительские: распространение в народе легально издаваемых книг передовых авторов и печатание запрещенных книг и брошюр. В 1874 году полиция арестовала многих членов общества

По утверждению В. И. Ленина — 1861 — 1895 годы — второй период освободительного движения в России, названный разночинским или революционно-демократическим. В борьбу вступили более широкие круги образованных людей — интеллигенции, «шире стал круг борцов, ближе их связь с народом» (Ленин «Памяти Герцена»)

chtooznachaet.ru

Общественно-политические движения 19 века в России

Поиск Лекций

 

В XIX в. в России родилось необычайно богатое по содержанию и методам действия общественное движение, во многом определившее дальнейшую судьбу страны. XIX век принес с собой ощущение уникальности, самобытности российского национально-исторического бытия, трагического (у П.Я. Чаадаева) и горделивого (у славянофилов) осознания своей несхожести с Европой. История впервые стала для образованных людей своеобразным «зеркалом», взглянув в которое, можно было узнать себя, почувствовать собственное своеобразие и неповторимость.

 

Уже в начале века формируется как политическое течение российский консерватизм. Его теоретик Н.М. Карамзин (1766—1826) писал, что монархическая форма правления наиболее полно отвечает существующему уровню развития нравственности и просвещенности человечества. Монархия означала единоличную всласть самодержца, но это не означало произвола. Монарх обязан был свято соблюдать законы. Разделение общества на сословия понималось им как извечное и закономерное явление. Дворянство обязано было «возвышаться» над другими сословиями не только благородством происхождения, но и нравственным совершенством, образованностью, полезностью обществу.

 

Н.М. Карамзин протестовал против заимствований из Европы и намечал программу действий российской монархии. Она предполагала неустанный поиск способных и честных людей для занятия важнейших должностей. Н.М. Карамзин не уставал повторять, что России нужны не реформы государственных органов, а пятьдесят честных губернаторов. Весьма своеобразное истолкование идеи Н.М. Карамзина получили в 30-е гг. XIX в. Отличительной особенностью николаевского царствования явилось стремление властей погасить оппозиционные настроения с помощью идеологических средств. Этой цели призвана была служить теория официальной народности, разработанная министром народного просвещения С.С. Уваровым (1786—1855) и историком М.П. Погодиным (1800—1875). Они проповедовали тезис о незыблемости коренных устоев российской государственности. К таким устоям они относили самодержавие, православие и народность. Самодержавие они считали единственно адекватной формой российской государственности, а верность православию у россиян — признаком их истинной духовности. Народность понималась как необходимость для образованных сословий учиться у простого народа верности престолу и любви к правящей династии. В условиях мертвящей регламентации жизни времен Николая I огромное впечатление на русское общество произвело знаменательное «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева (1794—1856). С чувством горечи и печали он писал, что Россия не внесла ничего ценного в сокровищницы мирового исторического опыта. Слепое подражательство, рабство, политический и духовный деспотизм, вот чем, по мнению Чаадаева, выделялись мы среди других народов. Прошлое России рисовалось им в мрачных тонах, настоящее поражало мертвым застоем, а будущее было самым безотрадным. Было очевидно, что основными виновниками бедственного положения страны Чаадаев считал самодержавие и православие. Автор «Философического письма» был объявлен сумасшедшим, а журнал «Телескоп», напечатавший его, был закрыт.

 

В 30—40-е гг. острые споры о своеобразии исторического пути России надолго захватили значительные круги общественности и привели к формированию двух характерных направлений — западничества и славянофильства. Ядро западников составили группы петербургских профессоров, публицистов и литераторов (В.П. Боткин, Е.Д. Кавелин, Т.Н. Грановский). Западники заявляли об общих закономерностях в историческом развитии всех цивилизованных народов. Своеобразие России они видели лишь в том, что Отечество наше отстало в своем экономическом и политическом развитии от стран Европы. Важнейшей задачей общества и власти западники считали восприятие страной передовых, уже готовых форм общественной и экономической жизни, характерных для стран Западной Европы. Это прежде всего подразумевало ликвидацию крепостничества, отмену правовых сословных различий, обеспечение свободы предпринимательства, демократизацию судебной системы и развитие местного самоуправления.

 

Западникам возражали так называемые славянофилы. Это течение возникло прежде всего в Москве, в аристократических салонах и редакциях журналов «первопрестольной». Теоретиками славянофильства были А.С. Хомяков, братья Аксаковы и братья Киреевские. Они писали о том, что исторический путь развития России кардинально отличается от развития западноевропейских стран. Для России были характерны не экономическая, или тем более — политическая отсталость, а именно своеобразие, непохожесть на европейские нормы жизни. Они проявлялись в духе общинности, скрепляемом православием, в особой духовности народа, живущего по выражению К.С. Аксакова «по правде внутренней». Западные народы, по мнению славянофилов, живут в атмосфере индивидуализма, частных интересов, регулируемых «правдой внешней», т. е. возможными нормами писаного права. Российское самодержавие, подчеркивали славянофилы, возникло не в результате столкновения частных интересов, а на основе добровольного согласия между властью и народом. Славянофилы считали, что в допетровское время существовало органическое единство между властью и народом, когда соблюдался принцип: сила власти — царю, а сила мнения — народу. Преобразования же Петра I нанесли удар российской самобытности. В российском обществе произошел глубочайший культурный раскол. Государство стало всемерно усиливать бюрократический надзор за народом. Славянофилы предлагали восстановить право народа на свободное открытое выражение своего мнения. Они активно выступили с требованием отмены крепостного права. Монархия должна была стать «истинно народной», заботясь о всех сословиях, проживающих в государстве, сохраняя самобытные устий: общинные порядки в деревне, земское самоуправление, православие. Безусловно, и западники, и славянофилы были разными ипостасями российского либерализма. Правда, своеобразие славянофильского либерализма было в том, что он часто выступал в форме патриархально-консервативных утопий.

 

К середине XIX в. в России начинает проявляться тяга образованной молодежи к радикально-демократическим, а также и к социалистическим идеям. В этом процессе исключительно важную роль сыграл А.И. Герцен (1812—1870), блестяще образованный публицист и философ, подлинный «Вольтер XIX века» (как его называли в Европе). В 1847 г. А.И. Герцен эмигрировал из России. В Европе он надеялся участвовать в борьбе за социалистические преобразования в наиболее передовых странах. Это было не случайно: поклонников социализма, горячих критиков «язв капитализма» в странах Европы было достаточно много. Но события 1848 г. рассеяли романтические грезы российского социалиста. Он увидел, что пролетариев, героически сражавшихся на баррикадах Парижа, большинство народа не поддержало. Более того, Герцена поразило стремление многих людей в Европе к материальному богатству и преуспеванию, и их равнодушие к социальным проблемам. С горечью он писал об индивидуализме европейцев, их мещанстве. Европа, стал утверждать вскоре А.И. Герцен, уже не способна к социальному творчеству и не может обновляться на гуманистических принципах жизни.

 

Именно в России он увидел то, чего не нашел в сущности, на Западе — предрасположенность народного быта к идеалам социализма. Он пишет в своих сочинениях на рубеже 40—50-х гг. XIX в., что общинные порядки российского крестьянства станут залогом того, что Россия может проложить путь к социалистическому строю. Российские крестьяне владели землей общинно, сообща, а надел крестьянская семья традиционно получила на основе уравнительных переделов. Для крестьян были характерны выручка и взаимопомощь, тяга к коллективному труду. Многие промыслы на Руси издавна осуществлялись артельно, вместе, с широким использованием уравнительных принципов производства и распределения. На окраинах страны жило многочисленное казачество, также не мыслившее своей жизни без самоуправления, без традиционных форм совместной работы на общее благо. Конечно, крестьянство бедно и невежественно. Но крестьян, освободив от помещичьего гнета и государственного произвола, можно и нужно учить, прививать им просвещение и современную культуру.

 

В 50-е гг. вся мыслящая Россия зачитывалась выходившими в Лондоне, печатными изданиями А.И. Герцена. Это были альманах «Полярная звезда» и журнал «Колокол».

 

Крупным явлением в общественной жизни 40-х гг. стала деятельность кружков студенческой и офицерской молодежи, группировавшейся вокруг М.В. Буташевича-Петрашевского (1821—1866). Участники кружка вели энергичную просветительскую работу и организовали выпуск энциклопедического словаря, наполнив его социалистическим и демократическим содержанием. В 1849 г. кружок был раскрыт властями и его участники подверглись суровым репрессиям. Несколько человек (среди них был и будущий великий писатель Ф.М. Достоевский) испытали весь ужас ожидания смертной казни (она была в последний момент заменена сибирской каторгой). В 40-е гг. на Украине существовало так называемое Кирилло-Мефодиевское общество, проповедовавшие идеи украинской самобытности (среди участников был и Т.Г. Шевченко (1814—1861). Они также были сурово наказаны. Т.Г. Шевченко, например, был отдан в солдаты на 10 лет и сослан в Среднюю Азию.

 

В середине века в роли наиболее решительных оппонентов режима выступали литераторы и журналисты. Властителем душ демократической молодежи в 40-е гг. был В.Г. Белинский (1811—1848), литературный критик, ратовавший за идеалы гуманизма, социальной справедливости и равенства. В 50-е гг. идейным центром молодых демократических сил становится редакция журнала «Современник», руководящую роль в котором начали играть Н.А. Некрасов (1821—1877), Н.Г. Чернышевский (1828—1889), Н.А. Добролюбов (1836—1861). К журналу тяготела молодежь, стоявшая на позициях радикального обновления России, стремившаяся к полной ликвидации политического гнета и социального неравенства. Идейные лидеры журнала убеждали читателей в необходимости и возможности скорого перехода России к социализму. При этом Н.Г. Чернышевский вслед за А.И. Герценом доказывал, что крестьянская община может быть лучшей формой народной жизни. В случае освобождения русского народа от помещичьего и чиновничьего гнета, полагал Чернышевский, Россия может использовать такое своеобразное преимущество отсталости и даже миновать мучительные и долгие пути буржуазного развития. Если в период подготовки «Великих реформ» А.И. Герцен с сочувствием следил за деятельностью Александра II, то иной была позиция «Современника». Его авторы полагали, что самодержавная власть неспособна к справедливой реформе и мечтали о скорой народной революции.

 

Эпоха 60-х гг. положила начало трудному процессу оформления либерализма как самостоятельного общественного течения. Известные юристы Б.Н. Чичерин (1828—1907), К.Д. Кавелин (1817— 1885) — писали о поспешности реформ, о психологической неготовности некоторых слоев народа к переменам. Поэтому главное, по их мнению, состояло в том, чтобы обеспечить спокойное, без потрясений «врастание» общества в новые формы жизни. Им приходилось бороться и с проповедниками «застоя», панически боявшимися перемен в стране, и с радикалами, упорно проповедовавшими идею социального скачка и быстрого преобразования России (причем на принципах социального равенства). Либералов пугали призывы к народной мести угнетателям, раздававшимся из лагеря радикальной разночинной интеллигенции.

 

В это время своего рода социально-политической базой либерализма становятся земские органы, все новые газеты и журналы, университетская профессура. Причем концентрация в земствах и городских думах оппозиционных правительству элементов было закономерным явлением. Слабые материальные и финансовые возможности органов местного самоуправления, равнодушие к их деятельности со стороны правительственных чиновников вызывали у земцев стойкую неприязнь к действиям властей. Все чаще российские либералы приходили к выводу о необходимости глубоких политических реформ в империи. В 70-е—начале 80-х гг. тверские, харьковские, черниговские земцы наиболее активно ходатайствуют перед правительством о необходимости реформ в духе развития представительских учреждений, гласности и гражданских прав.

 

Российский либерализм имел много различных граней. Левым своим крылом он касался революционного подполья, правым — лагеря охранителей. Существуя в пореформенной России и как часть политической оппозиции и в составе правительства («либеральные бюрократы»), либерализм в противовес революционному радикализму и политическому охранительству выступал как фактор гражданского примирения, столь необходимого тогда России. Российский либерализм был слаб, и это предопределялось неразвитостью социальной структуры страны, практическим отсутствием в ней «третьего сословия», т.е. достаточно многочисленной буржуазии.

 

Все деятели российского революционного лагеря ожидали в 1861—1863 гг. крестьянского восстания (как ответа на тяжелые условия крестьянской реформы), которое могло бы перерасти в революцию. Но по мере уменьшения числа массовых выступлений наиболее прозорливые из радикалов (А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский) перестали говорить о близкой революции, предсказывали долгий период кропотливой подготовительной работы в деревне и обществе. Прокламации, написанные в начале 60-х гг. в окружении Н.Г. Чернышевского, являлись не подстрекательством к мятежу, а были поиском союзников для создания блока оппозиционных сил. Разнообразие адресатов, от солдат и крестьян до студенчества и интеллигенции, разнообразие политических рекомендаций, от обращений с адресами к Александру II до требования демократической республики — подтверждают этот вывод. Такая тактика революционеров вполне объяснима, если иметь в виду их малочисленность и слабую организованность. Общество «Земля и воля», созданное Чернышевским, Слепцовым, Обручевым, Серно-Соловьевичем в конце 1861— начале 1862 г. в Петербурге не имело достаточно сил, чтобы стать всероссийской организацией. Оно имело отделение в Москве и связи с такими же небольшими кружками в Казани, Харькове, Киеве и Перми, но этого было слишком мало для серьезной политической работы. В 1863 г. организация самораспустилась. В это время в революционном движении активизируются экстремисты и догматики, которые клялись именами и взглядами А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского, но общего имели с ними очень мало. Весной 1862 г. кружком П. Заичневского и П. Аргиропуло была распространена прокламация «Молодая Россия», наполненная угрозами и кровавыми пророчествами в адрес правительства и дворянства. Ее появление явилось причиной ареста в 1862 г. Н.Г. Чернышевского, который, кстати, сурово упрекал авторов «Молодой России» за пустые угрозы и неумение разумно оценивать ситуацию в стране. Арест Помешал и опубликованию его ««Писем без адреса», обращенных к Александру II, в которых Чернышевский признавал, что единственной надеждой России в данный период являются либеральные реформы, а единственной силой, способной последовательно провести их в жизнь — правительство, в опоре на поместное дворянство.

 

4 апреля 1866 г. член одного из петербургских революционных кружков Д.В. Каракозов стрелял в Александра П. Следствие вышло на небольшую группу студентов под руководством Н.А. Ишутина, неудачного создателя нескольких кооперативных мастерских (по примеру героев романа «Что делать?»), горячего поклонника Н.Г. Чернышевского. Д.В. Каракозов был казнен, а правительственные консерваторы использовали это покушение для давления на императора с целью торможения дальнейших реформ. Император и сам в это время начинает отдалять от себя сторонников последовательных реформистских мероприятий, все более доверяясь сторонникам так называемой «сильной руки».

 

Между тем в революционном движении набирает силу крайнее направление, поставившее целью тотальное разрушение государства. Ярчайшим его представителем стал С.Г. Нечаев, создавший общество «Народная расправа». Подлоги, шантаж, беспринципность, безоговорочное подчинение членов организации воле «вождя» — все это должно было, по мнению Нечаева, использовать в деятельности революционеров. Судебный процесс над нечаевцами послужил сюжетной основой великого романа Ф.М. Достоевского «Бесы», который с гениальной прозорливостью показал, куда могут завести российское общество подобные «борцы за народное счастье». Большинство радикалов осудило нечаевцев за аморализм и сочла это явление случайным «эпизодом» в истории российского революционного движения, но время показало, что проблема имеет гораздо большее значение, чем простая случайность.

 

Революционные кружки 70-х гг. перешли постепенно к новым формам деятельности. В 1874 г. началось массовое хождение в народ, в котором приняли участие тысячи юношей и девушек. Молодежь и сама толком не знала, зачем она идет к крестьянам — то ли вести пропаганду, то ли поднимать мужика на восстание, то ли просто познакомиться с «народом». Относиться к этому можно по-разному: считать его прикосновением к «истокам», попыткой интеллигенции сблизиться со «страдающим народом», наивной апостольской верой в то, что новая религия — народолюбие, поднимали простой народ до понимания благотворности социалистических идей, но с политической точки зрения «хождение в народ» было проверкой на правильность теоретических положений М. Бакунина и П. Лаврова, новых и популярных среди народников теоретиков.

 

Неорганизованное, не имеющие единого центра руководства, движение было легко и быстро раскрыто полицией, которая раздула дело о противоправительственной пропаганде. Революционеры вынуждены были пересмотреть свои тактические методы и перейти к более планомерной пропагандистской деятельности. Теоретики революционного народничества (а так уже привычно называли в России это политическое направление) по-прежнему верили, что в обозримом будущем возможна замена монархии социалистической республикой, основанной на крестьянской общине в деревне и рабочих ассоциациях в городах. Преследования, суровые приговоры десяткам молодых людей, участвовавших в «хождении» и, по сути, не совершавших ничего противоправного (а многие старательно работали земскими деятелями, фельдшерами и т. д.) — ожесточили народников. Большинство из них, занятых пропагандистской работой в деревне, тяжело переживали свои неудачи (ведь мужики совсем не собирались восставать против правительства), понимала, что небольшие группы молодежи пока не могут сделать ничего реального. В то же время их товарищи в Петербурге и других крупных городах все чаще прибегают к тактике террора. С марта 1878 г. чуть ли не ежемесячно они совершают «громкие» убийства крупных чиновников правящего режима. Вскоре группа А.И. Желябова и С. Перовской начинают охоту за самим Александром II. 1 марта 1881 г. очередная попытка покушения на императора увенчалась успехом.

 

Народовольцев часто упрекали (в либеральном лагере), да и сейчас эти упреки как бы пережили второе рождение за то, что они сорвали попытки правительственных либералов начать процесс перехода страны к конституционному правлению уже в 1881 г. Но это не справедливо. Во-первых, именно революционная деятельность заставила правительство спешить с подобными мерами (т. е. разработкой проектов о привлечении общественности к разработке государственных законов). Во-вторых, правительство действовало здесь в такой тайне, и с таким недоверием к обществу, что о готовящихся мероприятиях практически никто ничего не знал. Кроме того, террор народников прошел ряд стадий. И первые их террористические действия были не продуманной тактикой, не программой тем более, а лишь актом отчаяния, местью за погибших товарищей. Не было в намерениях народовольцев и «захватывать» власть. Интересно, что они планировали лишь добиться от правительства организации выборов в Учредительное собрание. И в столкновении правительства с народовольцами нельзя найти победителя. После 1 марта и правительство и народническое революционное движение оказались в тупике. Обеим силам потребовалась передышка, а предоставить ее могло такое событие, которое бы круто изменило ситуацию, заставила бы задуматься о происходящем всю страну. Трагедия 1 марта оказалась этим событием. Народничество быстро раскололось. Часть из народников (готовых продолжать политическую борьбу) во главе с Г.В. Плехановым (1856— 1918) продолжила в эмиграции поиск «правильной» революционной теории, которую они вскоре нашли в марксизме. Другая часть перешла к мирной культурнической работе среди крестьян, став земскими учителями, врачами, ходатаями и защитниками по крестьянским делам. Они говорили о необходимости «малых», но полезных для простого народа дел, о неграмотности и забитости народа, о необходимости не революций, а просвещения. У них остались и суровые критики (в России, и в эмиграции), называвшие подобные взгляды трусливыми, пораженческими. Эти люди продолжали говорить о неизбежности революционного столкновения народа со своим правительством. Так столкновение власти с радикальными силами было отсрочено на 20 лет (до начала XX в.), но избежать его, к сожалению, не удалось.

 

Пересмотру революционерами своих позиций помогло и то, что в 1870—1880 гг. набирает силу и российское рабочее движение. Первые организации пролетариата возникли в Петербурге и Одессе и назывались соответственно Северный союз русских рабочих и Южнороссийский союз рабочих. Они находились под влиянием народнических пропагандистов и были сравнительно малочисленны.

 

Уже в 80-е гг. рабочее движение существенно расширилось и в нем появляются элементы того, что скоро сделало (в начале XX в.) рабочее движение одним из важнейших политических факторов в жизни страны. Крупнейшая в пореформенные годы Морозовская стачка подтвердила это положение.

 

Она произошла в 1885 г. на мануфактуре Морозовых в Орехово-Зуево. Вожаки восстания выработали требования к владельцу мануфактуры, а также передали их губернатору. Губернатор вызвал войска и зачинщики были арестованы. Но во время суда произошло событие, которое буквально громом поразило императора Александра III и его правительство, и эхом отозвалось во всей России: присяжные заседатели оправдали всех 33 обвиняемых.

 

Безусловно, в 80—90-е гг. XIX в. в условиях консервативного правления Александра III и его сына Николая II (начал править в 1894 г.) не могло быть и речи, чтобы власти разрешили рабочим организованно бороться за свои права. Оба императора и мысли не допускали, чтобы разрешить образование профсоюзов или других, даже не политических рабочих организаций. Подобные явления они также считали выражением чуждой, западной политической культурой, не совместимой с русскими традициями.

 

В результате, по решению правительства трудовые споры должны были улаживать специальные чиновники — фабричные инспектора, которые, разумеется, чаще находились под влиянием предпринимателей, нежели заботились об интересах рабочих. Невнимание правительства к нуждам рабочего класса привело к тому, что в рабочую среду устремляются и находят там поддержку поклонники марксистского учения. Первые русские марксисты, составившие в эмиграции во главе с Г.В. Плехановым группу «Освобождение труда», начали свою деятельность с переводов и распространения в России книг К. Маркса и Ф. Энгельса, а также сочинений брошюр, в которых доказывали, что эра российского капитализма уже началась, и рабочему классу предстоит выполнить историческую миссию — возглавить общенациональную борьбу с гнетом царизма, за социальную справедливость, за социализм.

 

Нельзя сказать, что до Г.В. Плеханова, В.И. Засулич, П.П. Аксельрода, Л.Г. Дейча и В.К. Игнатьева марксизм был неизвестен в России. Например, некоторые народники переписывались с К. Марксом и Ф. Энгельсом, а М.А. Бакунин и Г.А. Лопатин попытались переводить сочинения К. Маркса. Но именно плехановская группа стала первой марксистской организацией, проделавшей в эмиграции огромную работу: они издали в конце XIX в. свыше 250 марксистских трудов. Успехи нового учения в европейских странах, пропаганда его взглядов плехановской группой привели к появлению в России первых социал-демократических кружков Д. Благоева, М.И. Бруснева, П.В. Тогинского. Эти кружки были немногочисленными и состояли прежде всего из интеллигенции и студенчества, но в них все чаще теперь шли и рабочие. Новое учение было удивительно оптимистичным, оно отвечало и надеждам, и психологическому настрою русских радикалов. Новый класс — пролетариат, быстро растущий, подвергающийся эксплуатации со стороны предпринимателей, не защищенный законодательно неповоротливым и консервативным правительством, связанный с передовой техникой и производством, более образованный и сплоченный, нежели косное, задавленное нуждой крестьянство — он представал в глазах радикальных интеллигентов тем благодатным материалом, из которого можно было готовить силу, способную победить царский деспотизм. По учению К. Маркса только пролетариат может освободить угнетенное человечество, но для этого он должен осознать свои (а, в конечном итоге, и общечеловеческие) интересы. Такая социальная сила в исторически короткий срок появилась в России и решительно заявила о себе стачками и забастовками. Придать развитию пролетариата «правильное» направление, привнести в него социалистическое сознание — эту великую, но исторически необходимую задачу должна была выполнить российская революционная интеллигенция. Так считала она сама. Но сначала надо было идейно «разгромить» народников, продолжавших «твердить» о том, что Россия может миновать стадию капитализма, что ее социально-экономические особенности не позволяют применять к ней схемы марксистского учения. На волне этой полемики, уже в середине 90-х гг. в марксистской среде выделился В.И. Ульянов (Ленин) (1870—1924), юрист по образованию, молодой пропагандист, приехавший в Петербург из Поволжья.

 

В 1895 г. со своими соратниками он создал в столице довольно многочисленную организацию, сумевшую сыграть активную роль в некоторых рабочих стачках — «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» (в ней участвовало несколько сотен рабочих и интеллигентов). После разгрома «Союза борьбы» полицией В.И. Ленин был сослан в Сибирь, где по мере возможности пытался участвовать в новой дискуссии между теми марксистами, кто пытался сосредоточиться на экономической борьбе рабочих за свои права и, соответственно, возлагал надежды на реформаторский путь развития России, и теми, кто не верил в возможность царизма обеспечить прогрессивное развитие страны и все надежды возлагал на народную революцию. В.И. Ульянов (Ленин) решительно примкнул к последним.

 

Все отмеченные общественные течения представляли разные грани политической оппозиции. Российские марксисты лишь на первый взгляд являлись верными последователями западного радикального учения, сложившегося в условиях тогдашнего раннеиндустриального общества, где еще господствовало острое социальное неравенство. Но европейский марксизм в конце XIX в. уже утрачивает свой разрушительный антигосударственный настрой. Европейские марксисты все более возлагают надежды на то, что с помощью демократических конституций, которые были приняты в их странах, они смогут добиться социальной справедливости в обществе. Так они постепенно становились частью политической системы в своих странах.

 

Иное дело российский марксизм. В нем жил боевой радикальный дух предыдущего поколения российских социалистов-народников, которые были готовы на любые жертвы и страдания в борьбе с самодержавием. Они видели себя орудиями истории, выразителями подлинной народной воли. Так европейская идея социализма соединялась с комплексом чисто русских идейных настроений, которым был присущ максимализм целей и значительная оторванность от реальной действительности. Отсюда у российских марксистов, так же, как и у народников, проявлялась буквально религиозная вера в то, что в результате народной революции в России возможно быстрое построение во всех отношениях справедливого государства, где искоренится любое социальное зло.

 

Огромный комплекс экономических и социальных проблем, с которыми столкнулась Россия в пореформенные десятилетия, вызвал идейный разброд и в стане российских консерваторов. В 60— 80-е гг. попытался дать самодержавию новое идейное оружие талантливый журналист М.Н. Катков. В его статьях все время звучали призывы к установлению в стране режима «сильной руки». Подразумевалось пресечение любого инакомыслия, запрет на публикацию материалов либерального содержания, строгая цензура, сохранение социальных рамок в обществе, контроль за земствами и городскими думами. Система образования строилась так, что ее пронизывали идеи верности престолу и церкви. Другой талантливый консерватор, обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев решительно предостерегал россиян от введения конституционного строя, так как он был чем-то более низким, по его мнению, по сравнению с самодержавием. И это превосходство как бы заключалось в большей честности самодержавия. Как утверждал Победоносцев, идея представительства лжива по сути, так как не народ, а лишь его представители (и далеко не самые честные, а лишь ловкие и честолюбивые) участвуют в политической жизни. То же самое относится и к парламентаризму, так как в нем огромную роль играют борьба политических партий, амбиции депутатов и т. д.

 

Это действительно так. Но ведь Победоносцев не хотел признавать, что у представительной системы есть и огромные преимущества: возможность отзыва не оправдавших доверие депутатов, возможность критики недостатков политической и экономической системы в государстве, разделение властей, право выбора. Да, суд присяжных, земства, тогдашняя российская пресса были совсем не идеальны. Но как идеологи консерватизма хотели исправить положение? Да, в сущности, никак. Они лишь, как и встарь Н.М. Карамзин, требовали от царя назначить на министерские и губернаторские посты честных, а не вороватых чиновников, требовали давать крестьянам лишь начальное, строго религиозное по содержанию, образование, требовали беспощадно карать за инакомыслие студентов, земцев, сторонников национальной самобытности (а эти движения все более активно проявляют себя в конце века) и т. д. Идеологи самодержавия избегали обсуждения таких вопросов, как малоземелье крестьян, произвол предпринимателей, низкий уровень жизни огромной части крестьян и рабочих. Их идеи отражали, по сути, бессилие консерваторов перед лицом грозных проблем, вставших перед обществом в конце XIX в. К тому же среди консерваторов было уже немало таких мыслителей, кто, ратуя за православные духовные ценности, сохранение национальных бытовых традиций, сражаясь с наступлением «западной» духовной культуры, резко критиковал при этом правительственную политику за неэффективность и даже «реакционность».

 

Докапиталистические культурные традиции в России содержали мало предпосылок для формирования буржуазного типа личности. Скорее они выработали такой комплекс институтов, идей, который Н.Г. Чернышевский назвал «азиатством»: домострой, вековые привычки подчинения государству, равнодушие к юридическим формам, заменяемым «идеей произвола». Поэтому, хотя образованный слой в России обнаружил сравнительно высокую способность усвоения элементов европейской культуры, эти элементы не могли закрепиться в толще населения, попадая на неподготовленную почву, они скорее вызывали разрушительный эффект; приводили к культурной дезориентации массового сознания (мещанство, босячество, пьянство и пр.). Отсюда становится понятным парадокс культурного процесса в России XIX в., который состоял в резком разрыве между развитой прослойкой интеллигенции, дворянства, разночинства и трудящимися массами.

 

Одна из существенных особенностей исторического развития России состояла в том, что в XIX в., когда национальная буржуазия не смогла стать ведущей силой освободительного движения, основными субъектами политического процесса «снизу» выступила интеллигенция.



poisk-ru.ru

Общественные движения России в 19 веке. Славянофилы и западники

В XIX в. в России родилось необычайно богатое по содержанию и методам действия общественное движение, во многом определившее дальнейшую судьбу страны. XIX век принес с собой ощущение уникальности, самобытности российского национально-исторического бытия, трагического (у П.Я. Чаадаева) и горделивого (у славянофилов) осознания своей несхожести с Европой. История впервые стала для образованных людей своеобразным «зеркалом», взглянув в которое, можно было узнать себя, почувствовать собственное своеобразие и неповторимость.

Уже в начале века формируется как политическое течение российский консерватизм. Его теоретик Н.М. Карамзин (1766—1826) писал, что монархическая форма правления наиболее полно отвечает существующему уровню развития нравственности и просвещенности человечества. Монархия означала единоличную всласть самодержца, но это не означало произвола. Монарх обязан был свято соблюдать законы. Разделение общества на сословия понималось им как извечное и закономерное явление. Дворянство обязано было «возвышаться» над другими сословиями не только благородством происхождения, но и нравственным совершенством, образованностью, полезностью обществу.

Н.М. Карамзин протестовал против заимствований из Европы и намечал программу действий российской монархии. Она предполагала неустанный поиск способных и честных людей для занятия важнейших должностей. Н.М. Карамзин не уставал повторять, что России нужны не реформы государственных органов, а пятьдесят честных губернаторов. Весьма своеобразное истолкование идеи Н.М. Карамзина получили в 30-е гг. XIX в. Отличительной особенностью николаевского царствования явилось стремление властей погасить оппозиционные настроения с помощью идеологических средств. Этой цели призвана была служить теория официальной народности, разработанная министром народного просвещения С.С. Уваровым (1786—1855) и историком М.П. Погодиным (1800—1875). Они проповедовали тезис о незыблемости коренных устоев российской государственности. К таким устоям они относили самодержавие, православие и народность. Самодержавие они считали единственно адекватной формой российской государственности, а верность православию у россиян — признаком их истинной духовности. Народность понималась как необходимость для образованных сословий учиться у простого народа верности престолу и любви к правящей династии. В условиях мертвящей регламентации жизни времен Николая I огромное впечатление на русское общество произвело знаменательное «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева (1794—1856). С чувством горечи и печали он писал, что Россия не внесла ничего ценного в сокровищницы мирового исторического опыта. Слепое подражательство, рабство, политический и духовный деспотизм, вот чем, по мнению Чаадаева, выделялись мы среди других народов. Прошлое России рисовалось им в мрачных тонах, настоящее поражало мертвым застоем, а будущее было самым безотрадным. Было очевидно, что основными виновниками бедственного положения страны Чаадаев считал самодержавие и православие. Автор «Философического письма» был объявлен сумасшедшим, а журнал «Телескоп», напечатавший его, был закрыт.

В 30—40-е гг. острые споры о своеобразии исторического пути России надолго захватили значительные круги общественности и привели к формированию двух характерных направлений — западничества и славянофильства. Ядро западников составили группы петербургских профессоров, публицистов и литераторов (В.П. Боткин, Е.Д. Кавелин, Т.Н. Грановский). Западники заявляли об общих закономерностях в историческом развитии всех цивилизованных народов. Своеобразие России они видели лишь в том, что Отечество наше отстало в своем экономическом и политическом развитии от стран Европы. Важнейшей задачей общества и власти западники считали восприятие страной передовых, уже готовых форм общественной и экономической жизни, характерных для стран Западной Европы. Это прежде всего подразумевало ликвидацию крепостничества, отмену правовых сословных различий, обеспечение свободы предпринимательства, демократизацию судебной системы и развитие местного самоуправления.

Западникам возражали так называемые славянофилы. Это течение возникло прежде всего в Москве, в аристократических салонах и редакциях журналов «первопрестольной». Теоретиками славянофильства были А.С. Хомяков, братья Аксаковы и братья Киреевские. Они писали о том, что исторический путь развития России кардинально отличается от развития западноевропейских стран. Для России были характерны не экономическая, или тем более — политическая отсталость, а именно своеобразие, непохожесть на европейские нормы жизни. Они проявлялись в духе общинности, скрепляемом православием, в особой духовности народа, живущего по выражению К.С. Аксакова «по правде внутренней». Западные народы, по мнению славянофилов, живут в атмосфере индивидуализма, частных интересов, регулируемых «правдой внешней», т. е. возможными нормами писаного права. Российское самодержавие, подчеркивали славянофилы, возникло не в результате столкновения частных интересов, а на основе добровольного согласия между властью и народом. Славянофилы считали, что в допетровское время существовало органическое единство между властью и народом, когда соблюдался принцип: сила власти — царю, а сила мнения — народу. Преобразования же Петра I нанесли удар российской самобытности. В российском обществе произошел глубочайший культурный раскол. Государство стало всемерно усиливать бюрократический надзор за народом. Славянофилы предлагали восстановить право народа на свободное открытое выражение своего мнения. Они активно выступили с требованием отмены крепостного права. Монархия должна была стать «истинно народной», заботясь о всех сословиях, проживающих в государстве, сохраняя самобытные устий: общинные порядки в деревне, земское самоуправление, православие. Безусловно, и западники, и славянофилы были разными ипостасями российского либерализма. Правда, своеобразие славянофильского либерализма было в том, что он часто выступал в форме патриархально-консервативных утопий.

К середине XIX в. в России начинает проявляться тяга образованной молодежи к радикально-демократическим, а также и к социалистическим идеям. В этом процессе исключительно важную роль сыграл А.И. Герцен (1812—1870), блестяще образованный публицист и философ, подлинный «Вольтер XIX века» (как его называли в Европе). В 1847 г. А.И. Герцен эмигрировал из России. В Европе он надеялся участвовать в борьбе за социалистические преобразования в наиболее передовых странах. Это было не случайно: поклонников социализма, горячих критиков «язв капитализма» в странах Европы было достаточно много. Но события 1848 г. рассеяли романтические грезы российского социалиста. Он увидел, что пролетариев, героически сражавшихся на баррикадах Парижа, большинство народа не поддержало. Более того, Герцена поразило стремление многих людей в Европе к материальному богатству и преуспеванию, и их равнодушие к социальным проблемам. С горечью он писал об индивидуализме европейцев, их мещанстве. Европа, стал утверждать вскоре А.И. Герцен, уже не способна к социальному творчеству и не может обновляться на гуманистических принципах жизни.

Именно в России он увидел то, чего не нашел в сущности, на Западе — предрасположенность народного быта к идеалам социализма. Он пишет в своих сочинениях на рубеже 40—50-х гг. XIX в., что общинные порядки российского крестьянства станут залогом того, что Россия может проложить путь к социалистическому строю. Российские крестьяне владели землей общинно, сообща, а надел крестьянская семья традиционно получила на основе уравнительных переделов. Для крестьян были характерны выручка и взаимопомощь, тяга к коллективному труду. Многие промыслы на Руси издавна осуществлялись артельно, вместе, с широким использованием уравнительных принципов производства и распределения. На окраинах страны жило многочисленное казачество, также не мыслившее своей жизни без самоуправления, без традиционных форм совместной работы на общее благо. Конечно, крестьянство бедно и невежественно. Но крестьян, освободив от помещичьего гнета и государственного произвола, можно и нужно учить, прививать им просвещение и современную культуру.

В 50-е гг. вся мыслящая Россия зачитывалась выходившими в Лондоне, печатными изданиями А.И. Герцена. Это были альманах «Полярная звезда» и журнал «Колокол».

Крупным явлением в общественной жизни 40-х гг. стала деятельность кружков студенческой и офицерской молодежи, группировавшейся вокруг М.В. Буташевича-Петрашевского (1821—1866). Участники кружка вели энергичную просветительскую работу и организовали выпуск энциклопедического словаря, наполнив его социалистическим и демократическим содержанием. В 1849 г. кружок был раскрыт властями и его участники подверглись суровым репрессиям. Несколько человек (среди них был и будущий великий писатель Ф.М. Достоевский) испытали весь ужас ожидания смертной казни (она была в последний момент заменена сибирской каторгой). В 40-е гг. на Украине существовало так называемое Кирилло-Мефодиевское общество, проповедовавшие идеи украинской самобытности (среди участников был и Т.Г. Шевченко (1814—1861). Они также были сурово наказаны. Т.Г. Шевченко, например, был отдан в солдаты на 10 лет и сослан в Среднюю Азию.

В середине века в роли наиболее решительных оппонентов режима выступали литераторы и журналисты. Властителем душ демократической молодежи в 40-е гг. был В.Г. Белинский (1811—1848), литературный критик, ратовавший за идеалы гуманизма, социальной справедливости и равенства. В 50-е гг. идейным центром молодых демократических сил становится редакция журнала «Современник», руководящую роль в котором начали играть Н.А. Некрасов (1821—1877), Н.Г. Чернышевский (1828—1889), Н.А. Добролюбов (1836—1861). К журналу тяготела молодежь, стоявшая на позициях радикального обновления России, стремившаяся к полной ликвидации политического гнета и социального неравенства. Идейные лидеры журнала убеждали читателей в необходимости и возможности скорого перехода России к социализму. При этом Н.Г. Чернышевский вслед за А.И. Герценом доказывал, что крестьянская община может быть лучшей формой народной жизни. В случае освобождения русского народа от помещичьего и чиновничьего гнета, полагал Чернышевский, Россия может использовать такое своеобразное преимущество отсталости и даже миновать мучительные и долгие пути буржуазного развития. Если в период подготовки «Великих реформ» А.И. Герцен с сочувствием следил за деятельностью Александра II, то иной была позиция «Современника». Его авторы полагали, что самодержавная власть неспособна к справедливой реформе и мечтали о скорой народной революции.

Эпоха 60-х гг. положила начало трудному процессу оформления либерализма как самостоятельного общественного течения. Известные юристы Б.Н. Чичерин (1828—1907), К.Д. Кавелин (1817— 1885) — писали о поспешности реформ, о психологической неготовности некоторых слоев народа к переменам. Поэтому главное, по их мнению, состояло в том, чтобы обеспечить спокойное, без потрясений «врастание» общества в новые формы жизни. Им приходилось бороться и с проповедниками «застоя», панически боявшимися перемен в стране, и с радикалами, упорно проповедовавшими идею социального скачка и быстрого преобразования России (причем на принципах социального равенства). Либералов пугали призывы к народной мести угнетателям, раздававшимся из лагеря радикальной разночинной интеллигенции.

В это время своего рода социально-политической базой либерализма становятся земские органы, все новые газеты и журналы, университетская профессура. Причем концентрация в земствах и городских думах оппозиционных правительству элементов было закономерным явлением. Слабые материальные и финансовые возможности органов местного самоуправления, равнодушие к их деятельности со стороны правительственных чиновников вызывали у земцев стойкую неприязнь к действиям властей. Все чаще российские либералы приходили к выводу о необходимости глубоких политических реформ в империи. В 70-е—начале 80-х гг. тверские, харьковские, черниговские земцы наиболее активно ходатайствуют перед правительством о необходимости реформ в духе развития представительских учреждений, гласности и гражданских прав.

Российский либерализм имел много различных граней. Левым своим крылом он касался революционного подполья, правым — лагеря охранителей. Существуя в пореформенной России и как часть политической оппозиции и в составе правительства («либеральные бюрократы»), либерализм в противовес революционному радикализму и политическому охранительству выступал как фактор гражданского примирения, столь необходимого тогда России. Российский либерализм был слаб, и это предопределялось неразвитостью социальной структуры страны, практическим отсутствием в ней «третьего сословия», т.е. достаточно многочисленной буржуазии.

Все деятели российского революционного лагеря ожидали в 1861—1863 гг. крестьянского восстания (как ответа на тяжелые условия крестьянской реформы), которое могло бы перерасти в революцию. Но по мере уменьшения числа массовых выступлений наиболее прозорливые из радикалов (А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский) перестали говорить о близкой революции, предсказывали долгий период кропотливой подготовительной работы в деревне и обществе. Прокламации, написанные в начале 60-х гг. в окружении Н.Г. Чернышевского, являлись не подстрекательством к мятежу, а были поиском союзников для создания блока оппозиционных сил. Разнообразие адресатов, от солдат и крестьян до студенчества и интеллигенции, разнообразие политических рекомендаций, от обращений с адресами к Александру II до требования демократической республики — подтверждают этот вывод. Такая тактика революционеров вполне объяснима, если иметь в виду их малочисленность и слабую организованность. Общество «Земля и воля», созданное Чернышевским, Слепцовым, Обручевым, Серно-Соловьевичем в конце 1861— начале 1862 г. в Петербурге не имело достаточно сил, чтобы стать всероссийской организацией. Оно имело отделение в Москве и связи с такими же небольшими кружками в Казани, Харькове, Киеве и Перми, но этого было слишком мало для серьезной политической работы. В 1863 г. организация самораспустилась. В это время в революционном движении активизируются экстремисты и догматики, которые клялись именами и взглядами А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского, но общего имели с ними очень мало. Весной 1862 г. кружком П. Заичневского и П. Аргиропуло была распространена прокламация «Молодая Россия», наполненная угрозами и кровавыми пророчествами в адрес правительства и дворянства. Ее появление явилось причиной ареста в 1862 г. Н.Г. Чернышевского, который, кстати, сурово упрекал авторов «Молодой России» за пустые угрозы и неумение разумно оценивать ситуацию в стране. Арест Помешал и опубликованию его ««Писем без адреса», обращенных к Александру II, в которых Чернышевский признавал, что единственной надеждой России в данный период являются либеральные реформы, а единственной силой, способной последовательно провести их в жизнь — правительство, в опоре на поместное дворянство.

4 апреля 1866 г. член одного из петербургских революционных кружков Д.В. Каракозов стрелял в Александра П. Следствие вышло на небольшую группу студентов под руководством Н.А. Ишутина, неудачного создателя нескольких кооперативных мастерских (по примеру героев романа «Что делать?»), горячего поклонника Н.Г. Чернышевского. Д.В. Каракозов был казнен, а правительственные консерваторы использовали это покушение для давления на императора с целью торможения дальнейших реформ. Император и сам в это время начинает отдалять от себя сторонников последовательных реформистских мероприятий, все более доверяясь сторонникам так называемой «сильной руки».

Между тем в революционном движении набирает силу крайнее направление, поставившее целью тотальное разрушение государства. Ярчайшим его представителем стал С.Г. Нечаев, создавший общество «Народная расправа». Подлоги, шантаж, беспринципность, безоговорочное подчинение членов организации воле «вождя» — все это должно было, по мнению Нечаева, использовать в деятельности революционеров. Судебный процесс над нечаевцами послужил сюжетной основой великого романа Ф.М. Достоевского «Бесы», который с гениальной прозорливостью показал, куда могут завести российское общество подобные «борцы за народное счастье». Большинство радикалов осудило нечаевцев за аморализм и сочла это явление случайным «эпизодом» в истории российского революционного движения, но время показало, что проблема имеет гораздо большее значение, чем простая случайность.

Революционные кружки 70-х гг. перешли постепенно к новым формам деятельности. В 1874 г. началось массовое хождение в народ, в котором приняли участие тысячи юношей и девушек. Молодежь и сама толком не знала, зачем она идет к крестьянам — то ли вести пропаганду, то ли поднимать мужика на восстание, то ли просто познакомиться с «народом». Относиться к этому можно по-разному: считать его прикосновением к «истокам», попыткой интеллигенции сблизиться со «страдающим народом», наивной апостольской верой в то, что новая религия — народолюбие, поднимали простой народ до понимания благотворности социалистических идей, но с политической точки зрения «хождение в народ» было проверкой на правильность теоретических положений М. Бакунина и П. Лаврова, новых и популярных среди народников теоретиков.

Неорганизованное, не имеющие единого центра руководства, движение было легко и быстро раскрыто полицией, которая раздула дело о противоправительственной пропаганде. Революционеры вынуждены были пересмотреть свои тактические методы и перейти к более планомерной пропагандистской деятельности. Теоретики революционного народничества (а так уже привычно называли в России это политическое направление) по-прежнему верили, что в обозримом будущем возможна замена монархии социалистической республикой, основанной на крестьянской общине в деревне и рабочих ассоциациях в городах. Преследования, суровые приговоры десяткам молодых людей, участвовавших в «хождении» и, по сути, не совершавших ничего противоправного (а многие старательно работали земскими деятелями, фельдшерами и т. д.) — ожесточили народников. Большинство из них, занятых пропагандистской работой в деревне, тяжело переживали свои неудачи (ведь мужики совсем не собирались восставать против правительства), понимала, что небольшие группы молодежи пока не могут сделать ничего реального. В то же время их товарищи в Петербурге и других крупных городах все чаще прибегают к тактике террора. С марта 1878 г. чуть ли не ежемесячно они совершают «громкие» убийства крупных чиновников правящего режима. Вскоре группа А.И. Желябова и С. Перовской начинают охоту за самим Александром II. 1 марта 1881 г. очередная попытка покушения на императора увенчалась успехом.

Народовольцев часто упрекали (в либеральном лагере), да и сейчас эти упреки как бы пережили второе рождение за то, что они сорвали попытки правительственных либералов начать процесс перехода страны к конституционному правлению уже в 1881 г. Но это не справедливо. Во-первых, именно революционная деятельность заставила правительство спешить с подобными мерами (т. е. разработкой проектов о привлечении общественности к разработке государственных законов). Во-вторых, правительство действовало здесь в такой тайне, и с таким недоверием к обществу, что о готовящихся мероприятиях практически никто ничего не знал. Кроме того, террор народников прошел ряд стадий. И первые их террористические действия были не продуманной тактикой, не программой тем более, а лишь актом отчаяния, местью за погибших товарищей. Не было в намерениях народовольцев и «захватывать» власть. Интересно, что они планировали лишь добиться от правительства организации выборов в Учредительное собрание. И в столкновении правительства с народовольцами нельзя найти победителя. После 1 марта и правительство и народническое революционное движение оказались в тупике. Обеим силам потребовалась передышка, а предоставить ее могло такое событие, которое бы круто изменило ситуацию, заставила бы задуматься о происходящем всю страну. Трагедия 1 марта оказалась этим событием. Народничество быстро раскололось. Часть из народников (готовых продолжать политическую борьбу) во главе с Г.В. Плехановым (1856— 1918) продолжила в эмиграции поиск «правильной» революционной теории, которую они вскоре нашли в марксизме. Другая часть перешла к мирной культурнической работе среди крестьян, став земскими учителями, врачами, ходатаями и защитниками по крестьянским делам. Они говорили о необходимости «малых», но полезных для простого народа дел, о неграмотности и забитости народа, о необходимости не революций, а просвещения. У них остались и суровые критики (в России, и в эмиграции), называвшие подобные взгляды трусливыми, пораженческими. Эти люди продолжали говорить о неизбежности революционного столкновения народа со своим правительством. Так столкновение власти с радикальными силами было отсрочено на 20 лет (до начала XX в.), но избежать его, к сожалению, не удалось.

Пересмотру революционерами своих позиций помогло и то, что в 1870—1880 гг. набирает силу и российское рабочее движение. Первые организации пролетариата возникли в Петербурге и Одессе и назывались соответственно Северный союз русских рабочих и Южнороссийский союз рабочих. Они находились под влиянием народнических пропагандистов и были сравнительно малочисленны.

Уже в 80-е гг. рабочее движение существенно расширилось и в нем появляются элементы того, что скоро сделало (в начале XX в.) рабочее движение одним из важнейших политических факторов в жизни страны. Крупнейшая в пореформенные годы Морозовская стачка подтвердила это положение.

Она произошла в 1885 г. на мануфактуре Морозовых в Орехово-Зуево. Вожаки восстания выработали требования к владельцу мануфактуры, а также передали их губернатору. Губернатор вызвал войска и зачинщики были арестованы. Но во время суда произошло событие, которое буквально громом поразило императора Александра III и его правительство, и эхом отозвалось во всей России: присяжные заседатели оправдали всех 33 обвиняемых.

Безусловно, в 80—90-е гг. XIX в. в условиях консервативного правления Александра III и его сына Николая II (начал править в 1894 г.) не могло быть и речи, чтобы власти разрешили рабочим организованно бороться за свои права. Оба императора и мысли не допускали, чтобы разрешить образование профсоюзов или других, даже не политических рабочих организаций. Подобные явления они также считали выражением чуждой, западной политической культурой, не совместимой с русскими традициями.

В результате, по решению правительства трудовые споры должны были улаживать специальные чиновники — фабричные инспектора, которые, разумеется, чаще находились под влиянием предпринимателей, нежели заботились об интересах рабочих. Невнимание правительства к нуждам рабочего класса привело к тому, что в рабочую среду устремляются и находят там поддержку поклонники марксистского учения. Первые русские марксисты, составившие в эмиграции во главе с Г.В. Плехановым группу «Освобождение труда», начали свою деятельность с переводов и распространения в России книг К. Маркса и Ф. Энгельса, а также сочинений брошюр, в которых доказывали, что эра российского капитализма уже началась, и рабочему классу предстоит выполнить историческую миссию — возглавить общенациональную борьбу с гнетом царизма, за социальную справедливость, за социализм.

Нельзя сказать, что до Г.В. Плеханова, В.И. Засулич, П.П. Аксельрода, Л.Г. Дейча и В.К. Игнатьева марксизм был неизвестен в России. Например, некоторые народники переписывались с К. Марксом и Ф. Энгельсом, а М.А. Бакунин и Г.А. Лопатин попытались переводить сочинения К. Маркса. Но именно плехановская группа стала первой марксистской организацией, проделавшей в эмиграции огромную работу: они издали в конце XIX в. свыше          250 марксистских трудов. Успехи нового учения в европейских странах, пропаганда его взглядов плехановской группой привели к появлению в России первых социал-демократических кружков Д. Благоева, М.И. Бруснева, П.В. Тогинского. Эти кружки были немногочисленными и состояли прежде всего из интеллигенции и студенчества, но в них все чаще теперь шли и рабочие. Новое учение было удивительно оптимистичным, оно отвечало и надеждам, и психологическому настрою русских радикалов. Новый класс — пролетариат, быстро растущий, подвергающийся эксплуатации со стороны предпринимателей, не защищенный законодательно неповоротливым и консервативным правительством, связанный с передовой техникой и производством, более образованный и сплоченный, нежели косное, задавленное нуждой крестьянство — он представал в глазах радикальных интеллигентов тем благодатным материалом, из которого можно было готовить силу, способную победить царский деспотизм. По учению К. Маркса только пролетариат может освободить угнетенное человечество, но для этого он должен осознать свои (а, в конечном итоге, и общечеловеческие) интересы. Такая социальная сила в исторически короткий срок появилась в России и решительно заявила о себе стачками и забастовками. Придать развитию пролетариата «правильное» направление, привнести в него социалистическое сознание — эту великую, но исторически необходимую задачу должна была выполнить российская революционная интеллигенция. Так считала она сама. Но сначала надо было идейно «разгромить» народников, продолжавших «твердить» о том, что Россия может миновать стадию капитализма, что ее социально-экономические особенности не позволяют применять к ней схемы марксистского учения. На волне этой полемики, уже в середине 90-х гг. в марксистской среде выделился В.И. Ульянов (Ленин) (1870—1924), юрист по образованию, молодой пропагандист, приехавший в Петербург из Поволжья.

В 1895 г. со своими соратниками он создал в столице довольно многочисленную организацию, сумевшую сыграть активную роль в некоторых рабочих стачках — «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» (в ней участвовало несколько сотен рабочих и интеллигентов). После разгрома «Союза борьбы» полицией В.И. Ленин был сослан в Сибирь, где по мере возможности пытался участвовать в новой дискуссии между теми марксистами, кто пытался сосредоточиться на экономической борьбе рабочих за свои права и, соответственно, возлагал надежды на реформаторский путь развития России, и теми, кто не верил в возможность царизма обеспечить прогрессивное развитие страны и все надежды возлагал на народную революцию. В.И. Ульянов (Ленин) решительно примкнул к последним.

Все отмеченные общественные течения представляли разные грани политической оппозиции. Российские марксисты лишь на первый взгляд являлись верными последователями западного радикального учения, сложившегося в условиях тогдашнего раннеиндустриального общества, где еще господствовало острое социальное неравенство. Но европейский марксизм в конце XIX в. уже утрачивает свой разрушительный антигосударственный настрой. Европейские марксисты все более возлагают надежды на то, что с помощью демократических конституций, которые были приняты в их странах, они смогут добиться социальной справедливости в обществе. Так они постепенно становились частью политической системы в своих странах.

Иное дело российский марксизм. В нем жил боевой радикальный дух предыдущего поколения российских социалистов-народников, которые были готовы на любые жертвы и страдания в борьбе с самодержавием. Они видели себя орудиями истории, выразителями подлинной народной воли. Так европейская идея социализма соединялась с комплексом чисто русских идейных настроений, которым был присущ максимализм целей и значительная оторванность от реальной действительности. Отсюда у российских марксистов, так же, как и у народников, проявлялась буквально религиозная вера в то, что в результате народной революции в России возможно быстрое построение во всех отношениях справедливого государства, где искоренится любое социальное зло.

Огромный комплекс экономических и социальных проблем, с которыми столкнулась Россия в пореформенные десятилетия, вызвал идейный разброд и в стане российских консерваторов. В 60— 80-е гг. попытался дать самодержавию новое идейное оружие талантливый журналист М.Н. Катков. В его статьях все время звучали призывы к установлению в стране режима «сильной руки». Подразумевалось пресечение любого инакомыслия, запрет на публикацию материалов либерального содержания, строгая цензура, сохранение социальных рамок в обществе, контроль за земствами и городскими думами. Система образования строилась так, что ее пронизывали идеи верности престолу и церкви. Другой талантливый консерватор, обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев решительно предостерегал россиян от введения конституционного строя, так как он был чем-то более низким, по его мнению, по сравнению с самодержавием. И это превосходство как бы заключалось в большей честности самодержавия. Как утверждал Победоносцев, идея представительства лжива по сути, так как не народ, а лишь его представители (и далеко не самые честные, а лишь ловкие и честолюбивые) участвуют в политической жизни. То же самое относится и к парламентаризму, так как в нем огромную роль играют борьба политических партий, амбиции депутатов и т. д.

Это действительно так. Но ведь Победоносцев не хотел признавать, что у представительной системы есть и огромные преимущества: возможность отзыва не оправдавших доверие депутатов, возможность критики недостатков политической и экономической системы в государстве, разделение властей, право выбора. Да, суд присяжных, земства, тогдашняя российская пресса были совсем не идеальны. Но как идеологи консерватизма хотели исправить положение? Да, в сущности, никак. Они лишь, как и встарь Н.М. Карамзин, требовали от царя назначить на министерские и губернаторские посты честных, а не вороватых чиновников, требовали давать крестьянам лишь начальное, строго религиозное по содержанию, образование, требовали беспощадно карать за инакомыслие студентов, земцев, сторонников национальной самобытности (а эти движения все более активно проявляют себя в конце века) и т. д. Идеологи самодержавия избегали обсуждения таких вопросов, как малоземелье крестьян, произвол предпринимателей, низкий уровень жизни огромной части крестьян и рабочих. Их идеи отражали, по сути, бессилие консерваторов перед лицом грозных проблем, вставших перед обществом в конце XIX в. К тому же среди консерваторов было уже немало таких мыслителей, кто, ратуя за православные духовные ценности, сохранение национальных бытовых традиций, сражаясь с наступлением «западной» духовной культуры, резко критиковал при этом правительственную политику за неэффективность и даже «реакционность».

Докапиталистические культурные традиции в России содержали мало предпосылок для формирования буржуазного типа личности. Скорее они выработали такой комплекс институтов, идей, который Н.Г. Чернышевский назвал «азиатством»: домострой, вековые привычки подчинения государству, равнодушие к юридическим формам, заменяемым «идеей произвола». Поэтому, хотя образованный слой в России обнаружил сравнительно высокую способность усвоения элементов европейской культуры, эти элементы не могли закрепиться в толще населения, попадая на неподготовленную почву, они скорее вызывали разрушительный эффект; приводили к культурной дезориентации массового сознания (мещанство, босячество, пьянство и пр.). Отсюда становится понятным парадокс культурного процесса в России XIX в., который состоял в резком разрыве между развитой прослойкой интеллигенции, дворянства, разночинства и трудящимися массами.

Одна из существенных особенностей исторического развития России состояла в том, что в XIX в., когда национальная буржуазия не смогла стать ведущей силой освободительного движения, основными субъектами политического процесса «снизу» выступила интеллигенция.

Оглавление. История и эпохи развития человечества

www.protown.ru

Общественное движение в 30-50 годах 19 века

После расправы над декабристами вся общественная жизнь России была поставлена под строжайший надзор со стороны государства, который осуществлялся силами 3-го отделения, ее разветвленной агентурной сети и доносчиков. Это явилось причиной спада общественного движения.

Продолжить дело декабристов пытались немногочисленные кружки. В 1827 г. в Московском университете братьями П., В. и М.Критскими был организован тайный кружок, целями которого были уничтожение царской семьи и конституционные преобразования в России.

В 1831 г. царской охранкой был раскрыт и разгромлен кружек Н.П.Сунгурова, участники которого готовили вооруженное восстание в Москве. В 1832 г. в Московском университете действовало «Литературное общество 11 нумера», участником которого был В.Г.Белинский. В 1834 г. раскрыт кружок А.И.Герцена.

В 30-40 гг. выделились три идейно-политических направления: реакционно-охранительное, либеральное, революционно-демократическое.

Принципы реакционно-охранительного направления выразил в своей теории министр просвещения С.С.Уваров. Самодержавие, крепостничество, православие объявлялись важнейшими устоями и гарантией от потрясений и смут в России. Проводниками этой теории были профессора Московского университета М.П.Погодин, С.П.Шевырев.

Либерально-оппозиционное движение было представлено общественными течениями западников и славянофилов.

Центральная идея в концепции славянофилов - убежденность в своеобразном пути развития России. Благодаря православию в стране сложилась гармония между различными слоями общества. Славянофилы призывали вернуться к допетровской патриархальности и истиной православной вере. Особой критике они подвергали реформы Петра I.

Славянофилы оставили многочисленные труды по философии и истории (И.В. и П.В.Кириевские, И.С. и К.С.Аксаковы, Д.А.Валуев), в богословии (А.С.Хомяков), в социологии, экономике и политике (Ю.Ф.Самарин). Свои идеи они публиковали в журналах «Московитянин» и «Русская правда».

Западничество возникло в 30-40 гг. 19 в. в кругу представителей дворянства и разночинной интеллигенции. Основная идея - концепция общности исторического развития Европы и России. Либеральные западники выступали за конституционную монархию с гарантиями свободы слова, печати, гласного суда и демократии (Т.Н.Грановский, П.Н.Кудрявцев, Е.Ф.Корш, П.В.Анненков, В.П.Боткин). Реформаторскую деятельность Петра I они считали началом обновления старой России и предлагали продолжить ее проведением буржуазных реформ.

Огромную популярность в начале 40-х годов приобрел литературный кружок М.В.Петрашевского, который за четыре года существования посетили передовые представители общества (М.Е.Салтыков-Щедрин, Ф.М.Достоевский, А.Н.Плещеев, А.Н.Майков, П.А.Федотов, М.И.Глинка, П.П.Семенов, А.Г.Рубинштейн, Н.Г.Чернышевский, Л.Н.Толстой).

С зимы 1846 г. произошла радикализация кружка, наиболее умеренные его члены отошли, образовав левое революционное крыло во главе с Н.А.Спешневым. Его члены выступали за революционное преобразование общества, ликвидацию самодержавия, освобождение крестьян.

Отцом «теории русского социализма» был А.И.Герцен, соединивший славянофильство с социалистической доктриной. Основной ячейкой будущего общества он считал крестьянскую общину, с помощью которой можно прийти к социализму, минуя капитализм.

В 1852 г. Герцен выехал в Лондон, где открыл Вольную русскую типографию. Обойдя цензуру, он положил начало русской заграничной прессе.

Зачинателем революционно-демократического движения в России является В.Г.Белинский. Свои взгляды и идеи он опубликовал в «Отечественных записках» и в «Письме к Гоголю», где подверг резкой критике российский царизм и предложил путь демократических преобразований.

studfiles.net

Общественно-политические движения 19 века в России

В XIX в. в России родилось необычайно богатое по содержанию и методам действия общественное движение, во многом определившее дальнейшую судьбу страны. XIX век принес с собой ощущение уникальности, самобытности российского национально-исторического бытия, трагического (у П.Я. Чаадаева) и горделивого (у славянофилов) осознания своей несхожести с Европой. История впервые стала для образованных людей своеобразным «зеркалом», взглянув в которое, можно было узнать себя, почувствовать собственное своеобразие и неповторимость.

Уже в начале века формируется как политическое течение российский консерватизм. Его теоретик Н.М. Карамзин (1766—1826) писал, что монархическая форма правления наиболее полно отвечает существующему уровню развития нравственности и просвещенности человечества. Монархия означала единоличную всласть самодержца, но это не означало произвола. Монарх обязан был свято соблюдать законы. Разделение общества на сословия понималось им как извечное и закономерное явление. Дворянство обязано было «возвышаться» над другими сословиями не только благородством происхождения, но и нравственным совершенством, образованностью, полезностью обществу.

Н.М. Карамзин протестовал против заимствований из Европы и намечал программу действий российской монархии. Она предполагала неустанный поиск способных и честных людей для занятия важнейших должностей. Н.М. Карамзин не уставал повторять, что России нужны не реформы государственных органов, а пятьдесят честных губернаторов. Весьма своеобразное истолкование идеи Н.М. Карамзина получили в 30-е гг. XIX в. Отличительной особенностью николаевского царствования явилось стремление властей погасить оппозиционные настроения с помощью идеологических средств. Этой цели призвана была служить теория официальной народности, разработанная министром народного просвещения С.С. Уваровым (1786—1855) и историком М.П. Погодиным (1800—1875). Они проповедовали тезис о незыблемости коренных устоев российской государственности. К таким устоям они относили самодержавие, православие и народность. Самодержавие они считали единственно адекватной формой российской государственности, а верность православию у россиян — признаком их истинной духовности. Народность понималась как необходимость для образованных сословий учиться у простого народа верности престолу и любви к правящей династии. В условиях мертвящей регламентации жизни времен Николая I огромное впечатление на русское общество произвело знаменательное «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева (1794—1856). С чувством горечи и печали он писал, что Россия не внесла ничего ценного в сокровищницы мирового исторического опыта. Слепое подражательство, рабство, политический и духовный деспотизм, вот чем, по мнению Чаадаева, выделялись мы среди других народов. Прошлое России рисовалось им в мрачных тонах, настоящее поражало мертвым застоем, а будущее было самым безотрадным. Было очевидно, что основными виновниками бедственного положения страны Чаадаев считал самодержавие и православие. Автор «Философического письма» был объявлен сумасшедшим, а журнал «Телескоп», напечатавший его, был закрыт.

В 30—40-е гг. острые споры о своеобразии исторического пути России надолго захватили значительные круги общественности и привели к формированию двух характерных направлений — западничества и славянофильства. Ядро западников составили группы петербургских профессоров, публицистов и литераторов (В.П. Боткин, Е.Д. Кавелин, Т.Н. Грановский). Западники заявляли об общих закономерностях в историческом развитии всех цивилизованных народов. Своеобразие России они видели лишь в том, что Отечество наше отстало в своем экономическом и политическом развитии от стран Европы. Важнейшей задачей общества и власти западники считали восприятие страной передовых, уже готовых форм общественной и экономической жизни, характерных для стран Западной Европы. Это прежде всего подразумевало ликвидацию крепостничества, отмену правовых сословных различий, обеспечение свободы предпринимательства, демократизацию судебной системы и развитие местного самоуправления.

Западникам возражали так называемые славянофилы. Это течение возникло прежде всего в Москве, в аристократических салонах и редакциях журналов «первопрестольной». Теоретиками славянофильства были А.С. Хомяков, братья Аксаковы и братья Киреевские. Они писали о том, что исторический путь развития России кардинально отличается от развития западноевропейских стран. Для России были характерны не экономическая, или тем более — политическая отсталость, а именно своеобразие, непохожесть на европейские нормы жизни. Они проявлялись в духе общинности, скрепляемом православием, в особой духовности народа, живущего по выражению К.С. Аксакова «по правде внутренней». Западные народы, по мнению славянофилов, живут в атмосфере индивидуализма, частных интересов, регулируемых «правдой внешней», т. е. возможными нормами писаного права. Российское самодержавие, подчеркивали славянофилы, возникло не в результате столкновения частных интересов, а на основе добровольного согласия между властью и народом. Славянофилы считали, что в допетровское время существовало органическое единство между властью и народом, когда соблюдался принцип: сила власти — царю, а сила мнения — народу. Преобразования же Петра I нанесли удар российской самобытности. В российском обществе произошел глубочайший культурный раскол. Государство стало всемерно усиливать бюрократический надзор за народом. Славянофилы предлагали восстановить право народа на свободное открытое выражение своего мнения. Они активно выступили с требованием отмены крепостного права. Монархия должна была стать «истинно народной», заботясь о всех сословиях, проживающих в государстве, сохраняя самобытные устий: общинные порядки в деревне, земское самоуправление, православие. Безусловно, и западники, и славянофилы были разными ипостасями российского либерализма. Правда, своеобразие славянофильского либерализма было в том, что он часто выступал в форме патриархально-консервативных утопий.

К середине XIX в. в России начинает проявляться тяга образованной молодежи к радикально-демократическим, а также и к социалистическим идеям. В этом процессе исключительно важную роль сыграл А.И. Герцен (1812—1870), блестяще образованный публицист и философ, подлинный «Вольтер XIX века» (как его называли в Европе). В 1847 г. А.И. Герцен эмигрировал из России. В Европе он надеялся участвовать в борьбе за социалистические преобразования в наиболее передовых странах. Это было не случайно: поклонников социализма, горячих критиков «язв капитализма» в странах Европы было достаточно много. Но события 1848 г. рассеяли романтические грезы российского социалиста. Он увидел, что пролетариев, героически сражавшихся на баррикадах Парижа, большинство народа не поддержало. Более того, Герцена поразило стремление многих людей в Европе к материальному богатству и преуспеванию, и их равнодушие к социальным проблемам. С горечью он писал об индивидуализме европейцев, их мещанстве. Европа, стал утверждать вскоре А.И. Герцен, уже не способна к социальному творчеству и не может обновляться на гуманистических принципах жизни.

Именно в России он увидел то, чего не нашел в сущности, на Западе — предрасположенность народного быта к идеалам социализма. Он пишет в своих сочинениях на рубеже 40—50-х гг. XIX в., что общинные порядки российского крестьянства станут залогом того, что Россия может проложить путь к социалистическому строю. Российские крестьяне владели землей общинно, сообща, а надел крестьянская семья традиционно получила на основе уравнительных переделов. Для крестьян были характерны выручка и взаимопомощь, тяга к коллективному труду. Многие промыслы на Руси издавна осуществлялись артельно, вместе, с широким использованием уравнительных принципов производства и распределения. На окраинах страны жило многочисленное казачество, также не мыслившее своей жизни без самоуправления, без традиционных форм совместной работы на общее благо. Конечно, крестьянство бедно и невежественно. Но крестьян, освободив от помещичьего гнета и государственного произвола, можно и нужно учить, прививать им просвещение и современную культуру.

В 50-е гг. вся мыслящая Россия зачитывалась выходившими в Лондоне, печатными изданиями А.И. Герцена. Это были альманах «Полярная звезда» и журнал «Колокол».

Крупным явлением в общественной жизни 40-х гг. стала деятельность кружков студенческой и офицерской молодежи, группировавшейся вокруг М.В. Буташевича-Петрашевского (1821—1866). Участники кружка вели энергичную просветительскую работу и организовали выпуск энциклопедического словаря, наполнив его социалистическим и демократическим содержанием. В 1849 г. кружок был раскрыт властями и его участники подверглись суровым репрессиям. Несколько человек (среди них был и будущий великий писатель Ф.М. Достоевский) испытали весь ужас ожидания смертной казни (она была в последний момент заменена сибирской каторгой). В 40-е гг. на Украине существовало так называемое Кирилло-Мефодиевское общество, проповедовавшие идеи украинской самобытности (среди участников был и Т.Г. Шевченко (1814—1861). Они также были сурово наказаны. Т.Г. Шевченко, например, был отдан в солдаты на 10 лет и сослан в Среднюю Азию.

В середине века в роли наиболее решительных оппонентов режима выступали литераторы и журналисты. Властителем душ демократической молодежи в 40-е гг. был В.Г. Белинский (1811—1848), литературный критик, ратовавший за идеалы гуманизма, социальной справедливости и равенства. В 50-е гг. идейным центром молодых демократических сил становится редакция журнала «Современник», руководящую роль в котором начали играть Н.А. Некрасов (1821—1877), Н.Г. Чернышевский (1828—1889), Н.А. Добролюбов (1836—1861). К журналу тяготела молодежь, стоявшая на позициях радикального обновления России, стремившаяся к полной ликвидации политического гнета и социального неравенства. Идейные лидеры журнала убеждали читателей в необходимости и возможности скорого перехода России к социализму. При этом Н.Г. Чернышевский вслед за А.И. Герценом доказывал, что крестьянская община может быть лучшей формой народной жизни. В случае освобождения русского народа от помещичьего и чиновничьего гнета, полагал Чернышевский, Россия может использовать такое своеобразное преимущество отсталости и даже миновать мучительные и долгие пути буржуазного развития. Если в период подготовки «Великих реформ» А.И. Герцен с сочувствием следил за деятельностью Александра II, то иной была позиция «Современника». Его авторы полагали, что самодержавная власть неспособна к справедливой реформе и мечтали о скорой народной революции.

Эпоха 60-х гг. положила начало трудному процессу оформления либерализма как самостоятельного общественного течения. Известные юристы Б.Н. Чичерин (1828—1907), К.Д. Кавелин (1817— 1885) — писали о поспешности реформ, о психологической неготовности некоторых слоев народа к переменам. Поэтому главное, по их мнению, состояло в том, чтобы обеспечить спокойное, без потрясений «врастание» общества в новые формы жизни. Им приходилось бороться и с проповедниками «застоя», панически боявшимися перемен в стране, и с радикалами, упорно проповедовавшими идею социального скачка и быстрого преобразования России (причем на принципах социального равенства). Либералов пугали призывы к народной мести угнетателям, раздававшимся из лагеря радикальной разночинной интеллигенции.

В это время своего рода социально-политической базой либерализма становятся земские органы, все новые газеты и журналы, университетская профессура. Причем концентрация в земствах и городских думах оппозиционных правительству элементов было закономерным явлением. Слабые материальные и финансовые возможности органов местного самоуправления, равнодушие к их деятельности со стороны правительственных чиновников вызывали у земцев стойкую неприязнь к действиям властей. Все чаще российские либералы приходили к выводу о необходимости глубоких политических реформ в империи. В 70-е—начале 80-х гг. тверские, харьковские, черниговские земцы наиболее активно ходатайствуют перед правительством о необходимости реформ в духе развития представительских учреждений, гласности и гражданских прав.

Российский либерализм имел много различных граней. Левым своим крылом он касался революционного подполья, правым — лагеря охранителей. Существуя в пореформенной России и как часть политической оппозиции и в составе правительства («либеральные бюрократы»), либерализм в противовес революционному радикализму и политическому охранительству выступал как фактор гражданского примирения, столь необходимого тогда России. Российский либерализм был слаб, и это предопределялось неразвитостью социальной структуры страны, практическим отсутствием в ней «третьего сословия», т.е. достаточно многочисленной буржуазии.

Все деятели российского революционного лагеря ожидали в 1861—1863 гг. крестьянского восстания (как ответа на тяжелые условия крестьянской реформы), которое могло бы перерасти в революцию. Но по мере уменьшения числа массовых выступлений наиболее прозорливые из радикалов (А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский) перестали говорить о близкой революции, предсказывали долгий период кропотливой подготовительной работы в деревне и обществе. Прокламации, написанные в начале 60-х гг. в окружении Н.Г. Чернышевского, являлись не подстрекательством к мятежу, а были поиском союзников для создания блока оппозиционных сил. Разнообразие адресатов, от солдат и крестьян до студенчества и интеллигенции, разнообразие политических рекомендаций, от обращений с адресами к Александру II до требования демократической республики — подтверждают этот вывод. Такая тактика революционеров вполне объяснима, если иметь в виду их малочисленность и слабую организованность. Общество «Земля и воля», созданное Чернышевским, Слепцовым, Обручевым, Серно-Соловьевичем в конце 1861— начале 1862 г. в Петербурге не имело достаточно сил, чтобы стать всероссийской организацией. Оно имело отделение в Москве и связи с такими же небольшими кружками в Казани, Харькове, Киеве и Перми, но этого было слишком мало для серьезной политической работы. В 1863 г. организация самораспустилась. В это время в революционном движении активизируются экстремисты и догматики, которые клялись именами и взглядами А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского, но общего имели с ними очень мало. Весной 1862 г. кружком П. Заичневского и П. Аргиропуло была распространена прокламация «Молодая Россия», наполненная угрозами и кровавыми пророчествами в адрес правительства и дворянства. Ее появление явилось причиной ареста в 1862 г. Н.Г. Чернышевского, который, кстати, сурово упрекал авторов «Молодой России» за пустые угрозы и неумение разумно оценивать ситуацию в стране. Арест Помешал и опубликованию его ««Писем без адреса», обращенных к Александру II, в которых Чернышевский признавал, что единственной надеждой России в данный период являются либеральные реформы, а единственной силой, способной последовательно провести их в жизнь — правительство, в опоре на поместное дворянство.

4 апреля 1866 г. член одного из петербургских революционных кружков Д.В. Каракозов стрелял в Александра П. Следствие вышло на небольшую группу студентов под руководством Н.А. Ишутина, неудачного создателя нескольких кооперативных мастерских (по примеру героев романа «Что делать?»), горячего поклонника Н.Г. Чернышевского. Д.В. Каракозов был казнен, а правительственные консерваторы использовали это покушение для давления на императора с целью торможения дальнейших реформ. Император и сам в это время начинает отдалять от себя сторонников последовательных реформистских мероприятий, все более доверяясь сторонникам так называемой «сильной руки».

Между тем в революционном движении набирает силу крайнее направление, поставившее целью тотальное разрушение государства. Ярчайшим его представителем стал С.Г. Нечаев, создавший общество «Народная расправа». Подлоги, шантаж, беспринципность, безоговорочное подчинение членов организации воле «вождя» — все это должно было, по мнению Нечаева, использовать в деятельности революционеров. Судебный процесс над нечаевцами послужил сюжетной основой великого романа Ф.М. Достоевского «Бесы», который с гениальной прозорливостью показал, куда могут завести российское общество подобные «борцы за народное счастье». Большинство радикалов осудило нечаевцев за аморализм и сочла это явление случайным «эпизодом» в истории российского революционного движения, но время показало, что проблема имеет гораздо большее значение, чем простая случайность.

Революционные кружки 70-х гг. перешли постепенно к новым формам деятельности. В 1874 г. началось массовое хождение в народ, в котором приняли участие тысячи юношей и девушек. Молодежь и сама толком не знала, зачем она идет к крестьянам — то ли вести пропаганду, то ли поднимать мужика на восстание, то ли просто познакомиться с «народом». Относиться к этому можно по-разному: считать его прикосновением к «истокам», попыткой интеллигенции сблизиться со «страдающим народом», наивной апостольской верой в то, что новая религия — народолюбие, поднимали простой народ до понимания благотворности социалистических идей, но с политической точки зрения «хождение в народ» было проверкой на правильность теоретических положений М. Бакунина и П. Лаврова, новых и популярных среди народников теоретиков.

Неорганизованное, не имеющие единого центра руководства, движение было легко и быстро раскрыто полицией, которая раздула дело о противоправительственной пропаганде. Революционеры вынуждены были пересмотреть свои тактические методы и перейти к более планомерной пропагандистской деятельности. Теоретики революционного народничества (а так уже привычно называли в России это политическое направление) по-прежнему верили, что в обозримом будущем возможна замена монархии социалистической республикой, основанной на крестьянской общине в деревне и рабочих ассоциациях в городах. Преследования, суровые приговоры десяткам молодых людей, участвовавших в «хождении» и, по сути, не совершавших ничего противоправного (а многие старательно работали земскими деятелями, фельдшерами и т. д.) — ожесточили народников. Большинство из них, занятых пропагандистской работой в деревне, тяжело переживали свои неудачи (ведь мужики совсем не собирались восставать против правительства), понимала, что небольшие группы молодежи пока не могут сделать ничего реального. В то же время их товарищи в Петербурге и других крупных городах все чаще прибегают к тактике террора. С марта 1878 г. чуть ли не ежемесячно они совершают «громкие» убийства крупных чиновников правящего режима. Вскоре группа А.И. Желябова и С. Перовской начинают охоту за самим Александром II. 1 марта 1881 г. очередная попытка покушения на императора увенчалась успехом.

Народовольцев часто упрекали (в либеральном лагере), да и сейчас эти упреки как бы пережили второе рождение за то, что они сорвали попытки правительственных либералов начать процесс перехода страны к конституционному правлению уже в 1881 г. Но это не справедливо. Во-первых, именно революционная деятельность заставила правительство спешить с подобными мерами (т. е. разработкой проектов о привлечении общественности к разработке государственных законов). Во-вторых, правительство действовало здесь в такой тайне, и с таким недоверием к обществу, что о готовящихся мероприятиях практически никто ничего не знал. Кроме того, террор народников прошел ряд стадий. И первые их террористические действия были не продуманной тактикой, не программой тем более, а лишь актом отчаяния, местью за погибших товарищей. Не было в намерениях народовольцев и «захватывать» власть. Интересно, что они планировали лишь добиться от правительства организации выборов в Учредительное собрание. И в столкновении правительства с народовольцами нельзя найти победителя. После 1 марта и правительство и народническое революционное движение оказались в тупике. Обеим силам потребовалась передышка, а предоставить ее могло такое событие, которое бы круто изменило ситуацию, заставила бы задуматься о происходящем всю страну. Трагедия 1 марта оказалась этим событием. Народничество быстро раскололось. Часть из народников (готовых продолжать политическую борьбу) во главе с Г.В. Плехановым (1856— 1918) продолжила в эмиграции поиск «правильной» революционной теории, которую они вскоре нашли в марксизме. Другая часть перешла к мирной культурнической работе среди крестьян, став земскими учителями, врачами, ходатаями и защитниками по крестьянским делам. Они говорили о необходимости «малых», но полезных для простого народа дел, о неграмотности и забитости народа, о необходимости не революций, а просвещения. У них остались и суровые критики (в России, и в эмиграции), называвшие подобные взгляды трусливыми, пораженческими. Эти люди продолжали говорить о неизбежности революционного столкновения народа со своим правительством. Так столкновение власти с радикальными силами было отсрочено на 20 лет (до начала XX в.), но избежать его, к сожалению, не удалось.

Пересмотру революционерами своих позиций помогло и то, что в 1870—1880 гг. набирает силу и российское рабочее движение. Первые организации пролетариата возникли в Петербурге и Одессе и назывались соответственно Северный союз русских рабочих и Южнороссийский союз рабочих. Они находились под влиянием народнических пропагандистов и были сравнительно малочисленны.

Уже в 80-е гг. рабочее движение существенно расширилось и в нем появляются элементы того, что скоро сделало (в начале XX в.) рабочее движение одним из важнейших политических факторов в жизни страны. Крупнейшая в пореформенные годы Морозовская стачка подтвердила это положение.

Она произошла в 1885 г. на мануфактуре Морозовых в Орехово-Зуево. Вожаки восстания выработали требования к владельцу мануфактуры, а также передали их губернатору. Губернатор вызвал войска и зачинщики были арестованы. Но во время суда произошло событие, которое буквально громом поразило императора Александра III и его правительство, и эхом отозвалось во всей России: присяжные заседатели оправдали всех 33 обвиняемых.

Безусловно, в 80—90-е гг. XIX в. в условиях консервативного правления Александра III и его сына Николая II (начал править в 1894 г.) не могло быть и речи, чтобы власти разрешили рабочим организованно бороться за свои права. Оба императора и мысли не допускали, чтобы разрешить образование профсоюзов или других, даже не политических рабочих организаций. Подобные явления они также считали выражением чуждой, западной политической культурой, не совместимой с русскими традициями.

В результате, по решению правительства трудовые споры должны были улаживать специальные чиновники — фабричные инспектора, которые, разумеется, чаще находились под влиянием предпринимателей, нежели заботились об интересах рабочих. Невнимание правительства к нуждам рабочего класса привело к тому, что в рабочую среду устремляются и находят там поддержку поклонники марксистского учения. Первые русские марксисты, составившие в эмиграции во главе с Г.В. Плехановым группу «Освобождение труда», начали свою деятельность с переводов и распространения в России книг К. Маркса и Ф. Энгельса, а также сочинений брошюр, в которых доказывали, что эра российского капитализма уже началась, и рабочему классу предстоит выполнить историческую миссию — возглавить общенациональную борьбу с гнетом царизма, за социальную справедливость, за социализм.

Нельзя сказать, что до Г.В. Плеханова, В.И. Засулич, П.П. Аксельрода, Л.Г. Дейча и В.К. Игнатьева марксизм был неизвестен в России. Например, некоторые народники переписывались с К. Марксом и Ф. Энгельсом, а М.А. Бакунин и Г.А. Лопатин попытались переводить сочинения К. Маркса. Но именно плехановская группа стала первой марксистской организацией, проделавшей в эмиграции огромную работу: они издали в конце XIX в. свыше 250 марксистских трудов. Успехи нового учения в европейских странах, пропаганда его взглядов плехановской группой привели к появлению в России первых социал-демократических кружков Д. Благоева, М.И. Бруснева, П.В. Тогинского. Эти кружки были немногочисленными и состояли прежде всего из интеллигенции и студенчества, но в них все чаще теперь шли и рабочие. Новое учение было удивительно оптимистичным, оно отвечало и надеждам, и психологическому настрою русских радикалов. Новый класс — пролетариат, быстро растущий, подвергающийся эксплуатации со стороны предпринимателей, не защищенный законодательно неповоротливым и консервативным правительством, связанный с передовой техникой и производством, более образованный и сплоченный, нежели косное, задавленное нуждой крестьянство — он представал в глазах радикальных интеллигентов тем благодатным материалом, из которого можно было готовить силу, способную победить царский деспотизм. По учению К. Маркса только пролетариат может освободить угнетенное человечество, но для этого он должен осознать свои (а, в конечном итоге, и общечеловеческие) интересы. Такая социальная сила в исторически короткий срок появилась в России и решительно заявила о себе стачками и забастовками. Придать развитию пролетариата «правильное» направление, привнести в него социалистическое сознание — эту великую, но исторически необходимую задачу должна была выполнить российская революционная интеллигенция. Так считала она сама. Но сначала надо было идейно «разгромить» народников, продолжавших «твердить» о том, что Россия может миновать стадию капитализма, что ее социально-экономические особенности не позволяют применять к ней схемы марксистского учения. На волне этой полемики, уже в середине 90-х гг. в марксистской среде выделился В.И. Ульянов (Ленин) (1870—1924), юрист по образованию, молодой пропагандист, приехавший в Петербург из Поволжья.

В 1895 г. со своими соратниками он создал в столице довольно многочисленную организацию, сумевшую сыграть активную роль в некоторых рабочих стачках — «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» (в ней участвовало несколько сотен рабочих и интеллигентов). После разгрома «Союза борьбы» полицией В.И. Ленин был сослан в Сибирь, где по мере возможности пытался участвовать в новой дискуссии между теми марксистами, кто пытался сосредоточиться на экономической борьбе рабочих за свои права и, соответственно, возлагал надежды на реформаторский путь развития России, и теми, кто не верил в возможность царизма обеспечить прогрессивное развитие страны и все надежды возлагал на народную революцию. В.И. Ульянов (Ленин) решительно примкнул к последним.

Все отмеченные общественные течения представляли разные грани политической оппозиции. Российские марксисты лишь на первый взгляд являлись верными последователями западного радикального учения, сложившегося в условиях тогдашнего раннеиндустриального общества, где еще господствовало острое социальное неравенство. Но европейский марксизм в конце XIX в. уже утрачивает свой разрушительный антигосударственный настрой. Европейские марксисты все более возлагают надежды на то, что с помощью демократических конституций, которые были приняты в их странах, они смогут добиться социальной справедливости в обществе. Так они постепенно становились частью политической системы в своих странах.

Иное дело российский марксизм. В нем жил боевой радикальный дух предыдущего поколения российских социалистов-народников, которые были готовы на любые жертвы и страдания в борьбе с самодержавием. Они видели себя орудиями истории, выразителями подлинной народной воли. Так европейская идея социализма соединялась с комплексом чисто русских идейных настроений, которым был присущ максимализм целей и значительная оторванность от реальной действительности. Отсюда у российских марксистов, так же, как и у народников, проявлялась буквально религиозная вера в то, что в результате народной революции в России возможно быстрое построение во всех отношениях справедливого государства, где искоренится любое социальное зло.

Огромный комплекс экономических и социальных проблем, с которыми столкнулась Россия в пореформенные десятилетия, вызвал идейный разброд и в стане российских консерваторов. В 60— 80-е гг. попытался дать самодержавию новое идейное оружие талантливый журналист М.Н. Катков. В его статьях все время звучали призывы к установлению в стране режима «сильной руки». Подразумевалось пресечение любого инакомыслия, запрет на публикацию материалов либерального содержания, строгая цензура, сохранение социальных рамок в обществе, контроль за земствами и городскими думами. Система образования строилась так, что ее пронизывали идеи верности престолу и церкви. Другой талантливый консерватор, обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев решительно предостерегал россиян от введения конституционного строя, так как он был чем-то более низким, по его мнению, по сравнению с самодержавием. И это превосходство как бы заключалось в большей честности самодержавия. Как утверждал Победоносцев, идея представительства лжива по сути, так как не народ, а лишь его представители (и далеко не самые честные, а лишь ловкие и честолюбивые) участвуют в политической жизни. То же самое относится и к парламентаризму, так как в нем огромную роль играют борьба политических партий, амбиции депутатов и т. д.

Это действительно так. Но ведь Победоносцев не хотел признавать, что у представительной системы есть и огромные преимущества: возможность отзыва не оправдавших доверие депутатов, возможность критики недостатков политической и экономической системы в государстве, разделение властей, право выбора. Да, суд присяжных, земства, тогдашняя российская пресса были совсем не идеальны. Но как идеологи консерватизма хотели исправить положение? Да, в сущности, никак. Они лишь, как и встарь Н.М. Карамзин, требовали от царя назначить на министерские и губернаторские посты честных, а не вороватых чиновников, требовали давать крестьянам лишь начальное, строго религиозное по содержанию, образование, требовали беспощадно карать за инакомыслие студентов, земцев, сторонников национальной самобытности (а эти движения все более активно проявляют себя в конце века) и т. д. Идеологи самодержавия избегали обсуждения таких вопросов, как малоземелье крестьян, произвол предпринимателей, низкий уровень жизни огромной части крестьян и рабочих. Их идеи отражали, по сути, бессилие консерваторов перед лицом грозных проблем, вставших перед обществом в конце XIX в. К тому же среди консерваторов было уже немало таких мыслителей, кто, ратуя за православные духовные ценности, сохранение национальных бытовых традиций, сражаясь с наступлением «западной» духовной культуры, резко критиковал при этом правительственную политику за неэффективность и даже «реакционность».

Докапиталистические культурные традиции в России содержали мало предпосылок для формирования буржуазного типа личности. Скорее они выработали такой комплекс институтов, идей, который Н.Г. Чернышевский назвал «азиатством»: домострой, вековые привычки подчинения государству, равнодушие к юридическим формам, заменяемым «идеей произвола». Поэтому, хотя образованный слой в России обнаружил сравнительно высокую способность усвоения элементов европейской культуры, эти элементы не могли закрепиться в толще населения, попадая на неподготовленную почву, они скорее вызывали разрушительный эффект; приводили к культурной дезориентации массового сознания (мещанство, босячество, пьянство и пр.). Отсюда становится понятным парадокс культурного процесса в России XIX в., который состоял в резком разрыве между развитой прослойкой интеллигенции, дворянства, разночинства и трудящимися массами.

Одна из существенных особенностей исторического развития России состояла в том, что в XIX в., когда национальная буржуазия не смогла стать ведущей силой освободительного движения, основными субъектами политического процесса «снизу» выступила интеллигенция.



biofile.ru

Общественное движение в 30-50-х годах 19-го века

После расправы над декабристами вся общественная жизнь России была поставлена под строжайший надзор со стороны государства, который осуществлялся силами 3-го отделения, ее разветвленной агентурной сети и доносчиков. Это явилось причиной спада общественного движения.

Продолжить дело декабристов пытались немногочисленные кружки. В 1827 г. в Московском университете братьями Критскими был организован тайный кружок, целями которого было уничтожение царской семьи, а также конституционные преобразования в России.

В 1831 г. царской охраной был раскрыт и разгромлен кружок Н.П. Сунгурова, участники которого готовили вооруженное восстание в Москве. В 1832 г. в Московском университете действовало «Литературное общество 11-го нумера», участником которого был В.Г. Белинский. В 1834 г. был раскрыт кружок А.И. Герцена.

В 30-40-х гг. выделились три идейно-политических направления: реакционно-охранительное, либеральное, революционно-демократическое.

Принципы реакционно-охранительного направления выразил в своей теории министр просвещения С.С. Уваров. Самодержавие, крепостничество, православие объявлялись важнейшими устоями и гарантией от потрясений и смут в России. Проводниками этой теории были профессора Московского университета М.П. Погодин, С.П. Шевырев.

Либерально-оппозиционное движение было представлено общественными течениями западников и славянофилов.

Центральная идея в концепции славянофилов - убежденность в своеобразном пути развития России. Благодаря православию в стране сложилась гармония между различными слоями общества. Славянофилы призывали вернуться к допетровской патриархальности и истинной православной вере. Особой критике они подвергали реформы Петра 1-го.

Славянофилы оставили многочисленные труды по философии и истории (И.В. и П.В. Кириевские, И.С. и К.С. Аксаковы, Д.А. Валуев), в богословии (А.С. Хомяков), социологии, экономике и политике (Ю.Ф. Самарин). Свои идеи они публиковали в журналах «Московитянин» и «Русская правда».

Западничество возникло в 30-40-х гг. 19-го в. в кругу представителей дворянства и разночинной интеллигенции. Основная идея - концепция общности исторического развития Европы и России. Либеральные западники выступали за конституционную монархию с гарантиями свободы слова, печати, гласного суда и демократии (Т.Н. Грановский, П.Н. Кудрявцев, Е.Ф. Корш, П.В. Анненков, В.П. Боткин). Реформаторскую деятельность Петра 1-го они считали началом обновления старой России и предлагали продолжить ее проведением буржуазных реформ.

Огромную популярность в начале 40-х гг. приобрел литературный кружок М.В. Петрашевского, который за четыре года существования посетили передовые представители общества (М.Е. Салтыков-Щедрин, Ф.М. Достоевский, А.Н. Плещеев, А.Н. Майков, П.А. Федотов, М.И. Глинка, П.П. Семенов, А.Г. Рубинштейн, Н.Г. Чернышевский, Л.Н. Толстой).

С зимы 1846 г. произошла радикализация кружка, наиболее умеренные его члены отошли, образовав левое революционное крыло во главе с Н.А. Спешневым. Его члены выступали за революционное преобразование общества, ликвидацию самодержавия, освобождение крестьян.

Отцом «теории русского социализма» был А.И. Герцен, соединивший славянофильство с социалистической доктриной. Основной ячейкой будущего общества он считал крестьянскую общину, с помощью которой можно прийти к социализму, минуя капитализм.

В 1852 г. Герцен выехал в Лондон, где открыл Вольную русскую типографию. Обойдя цензуру, он положил начало русской заграничной прессе.

Зачинателем революционно-демократического движения в России является В.Г. Белинский. Свои взгляды и идеи он опубликовал в «Отечественных записках» и в «Письме к Гоголю», где подверг резкой критике российский царизм и предложил путь демократических преобразований.

Общественное движение 30-50-х гг.

ПОМОГЛО? ЛАЙКНИ!

 

historynotes.ru