Текст книги "Гений зла Гитлер". Гений гитлер


Гитлер: злой гений, выступления, идеи

«Выдающиеся гении не руководствуются соображениями простых людей…»

Адольф Гитлер

 

 

Германский политик, фюрер (это слово бытовало в немецкой культуре ещё в XIX веке). С 1933 года -  рейхсканцлер Германии.

Родился в Австрии. Не сумел сдать выпускные экзамены в школе… Дважды  в 1907 и 1908 годах проваливался на вступительных экзаменах в Венскую академию изобразительных искусств. Ему посоветовали поступить в архитектурный институт, но для этого надо было иметь аттестат зрелости, которого у него не было…

 

«С приходом к власти нацистское правительство начинает осуществление этих целей. На первом этапе Гитлер реализует политику в рамках маневрирования, не выходящего за грань военного противостояния. В ноябре 1933 г. Германия выходит из Лиги Наций. В марте  1935 г. в результате плебисцита Саарская область (с 1920 г. находившаяся под юрисдикцией Лиги Наций) вновь вошла в состав Германии. Вслед за этим Гитлер объявляет о введении всеобщей воинской повинности, что противоречит основным положениям Версальского договора. Итак, и внутренняя, и внешняя политика Германии однозначно ориентирована на ревизию итогов Первой мировой войны, а значит, неизбежно ведет к новой большой войне».

Яковенко И.Г., Познание России: цивилизационный анализ, М., «Российская политическая энциклопедия», 2012 г., с. 567.

 

После художественной выставки в 1937 году, различные авангардные художники Германии были представлены Властями народу как выразители «дегенеративного искусства»: им запрещалось работать, картины исключались из музейных собраний и галерей,  сжигались или продавались за границу. Идеологической основой обвинения для Гитлера послужила книга «Деградация»  Макса Нордау, который рассматривал биологический упадок немецкой нации со времен И.В. Гёте...

 

«Из неудавшихся художников рождаются диктаторы.Муссолини был несостоявшимся поэтом и актёром.Гитлер - несостоявшимся живописцем.Сталин и Мао Цзэдун начинали свою жизнь с попыток стихотворчества, и только абсолютная власть, к которой они прорвались, сделала их стихи предметом интереса сначала льстецов, а потом и всех современников. Абсолютная власть - замена (вытеснение) художественной славы.

Борев Ю.Б., XX век в преданиях и анекдотах, Харьков, «Фолио»; Ростов-на-Дону, «Феникс», 1996 г., с. 71-72.

 

Когда началась Первая мировая война, Гитлер вступил добровольцем (!) в германскую армию (до этого он уклонялся от службы в австрийской армии, т.к. его не устраивал её расовый состав), был дважды ранен, награждён «Железным крестом» второй и первой степени.

«Представьте: Нюренберг, сентябрь 1948 года, Дворец правосудия. Война давно закончена, нацистские преступники наказаны, но расследование всё ещё идёт. Американский прокурор допрашивает немецкого офицера, Фритца Видеманна. Тот ещё в Первую мировую войну был командиром части, в которой Адольф Гитлер служил в скромном чине капрала. «Отчего же вы его в чине не повысили?» - спрашивает американец. Видеманн пожимает плечами: «У него совершенно не было командирских данных. Он не мог вести людей за собой». Под сводами дворца раздаётся смех. Действительно: зажигательный оратор», злой гений истории, фюрер всей нации, и вдруг - нет никаких командирских данных. Как ни странно, это было правдой. Гитлер был на передовой, попал в газовую атаку, был контужен взрывной волной и ослеп. Мозг капрала отказывался обрабатывать виденное, хотя физически глаза его были в норме. В ноябре 1918 года в военном госпитале Пазельвок в Померании он предстал перед психиатром по имени Эдмунд Форстер. Форстер буквально заставлял своих пациентов выздоравливать. Взаимоотношения врача и больного он рассматривал как битву характеров, воля врача должна была оказаться сильнее. Если надо, мог и электрошок прописать. «Ты же немецкий солдат, - говаривал он, - а не сопливый мальчик. Ты абсолютно здоров, и нечего тут симулировать. А ну возьми себя в руки, перестань хныкать!» Доктор был не прост, и к каждому больному искал свой ключик. Он наблюдал за капралом Гитлером около недели и потом заявил ему, что тот действительно тяжело болен и что от слепоты его вылечить не удастся. «Но! - добавил Форстер. - Бывает, очень редко, что болеет исключительный человек, избранник Бога. В таком случае вполне возможно чудо». Обработав таким образом доверчивого и нервного капрала, он в тёмной комнате поднёс к лицу больного две свечи. «Верь в себя, верь ещё, ещё больше. Вера вернет тебе зрение. Ещё, ещё!» Тот действительно увидел - сначала пламя, потом лицо врача и всё вокруг. Форстеру удалось воздействовать на сознание и включить зрительные центры. Для Гитлера это выздоровление стало знамением свыше. Он уверовал в свою божественную избранность. Личность Гитлера преобразилась. Вскоре он уже выступал с зажигательными речами, потом возглавил партию, остальное вы знаете. У этой истории есть эпилог. По мере восхождения Гитлера к вершинам власти доктор Форстер всё больше приходил в ужас: он понимал, что создал чудовище, породил Франкенштейна. Врачебная этика не позволяла ему разглашать медицинскую подоплёку болезни бывшего пациента. Но в 1933 году, когда тот стал канцлером, Эдмунд Форстер сделал три копии медицинских документов: одну положил в банк в Базеле - она пропала, ещё две отдал чешскому писателю, диссиденту Эрнесту Вайссу. По этим материалам Вайс написал роман «Очевидец», главный герой был выведен под инициалами А. Г. О вывозе рукописей, видимо, узнали. Вскоре Форстер был обвинён во всех смертных грехах - от казнокрадства до изнасилования медсестёр и клеветы на фюрера. Его нашли 11 сентября 1933 года у себя дома, с простреленной головой. Власти тут же объявили о самоубийстве, но всем было ясно - это работа гестапо. Вот такая история болезни».

Сева Новгородцев, Осторожно, люди! Хроника нравов, СПб, «Амфора»,2008 г., с. 201-203.

 

В 1919 году – после пламенной антисемитской речи – Гитлер был назначен «офицером просвещения».

«… он уже перестал думать о нормальных отношениях с женщинами. Его вполне удовлетворяли экстазы власти в любых формах. Произнося речи, он впадал в такой экстаз и так дико корчился, что получал от этого полное эмоциональное удовлетворение».

Вальтер Шелленберг, Секретная служба Гитлера. Мемуары начальника управления шпионажа и диверсий службы безопасности СД, Киев, «Доверие», 1991 г., с. 60.

 

К 1920 году Гитлером и его соратниками была намечена программа нацистской партии, включавшая: требования отмены Версальского договора, антисемитизм, требования сильной центральной власти.

В 1923 году за политическую деятельность был посажен в тюрьму, где написал первый том книги:  Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости - позднее была издана под названием: Моя борьба / Mein Kampf.

«Итак, высшей целью действительно народного государства должна быть забота о сохранении того основного расового ядра, которое одно только способно создавать культуру, дарить человечеству красоту, достоинство и все высокое. Мы, арийцы, понимаем под государством только живой организм расы, который не только обеспечивает само существование этой расы, но обеспечивает ей также возможность дальнейшего более высокого развития всех заложенных в ней способностей до степени самой высшей свободы».

Адольф Гитлер, Моя борьба, Харьков, «Свитовид», 2003 г., с. 392.

 

В 1933 году Гитлер победил на выборах и стал рейхсканцлером. Все политические партии (кроме нацистской) были запрещены; профсоюзы распущены; ряд бывших соратников, претендовавших на власть – физически уничтожены…

«Знания Гитлера были, с одной стороны, глубокими, с другой - поверхностными и дилетантскими. Он обладал высокоразвитым политическим инстинктом и был начисто лишён моральных устоев; им двигали совершенно необъяснимые фантастические идеи и мелкобуржуазная воздержанность. Но основной отличительной чертой была вера в свою исключительную, отмеченную самим провидением, миссию свершить великие дела для Германии. В эту историческую миссию он верил безоговорочно. Именно эта уверенность и создавала впечатление его интеллектуальности и сверхъестественной одарённости. Кроме того, он умел низвергать любые авторитеты, что часто приводило к самым печальным результатам. Он настолько не считался с авторитетными людьми что те даже и не пытались доказывать свою правоту».

Вальтер Шелленберг, Секретная служба Гитлера. Мемуары начальника управления шпионажа и диверсий службы безопасности СД, Киев, «Доверие», 1991 г., с. 59.

 

«В июне 1934 года американский социолог Теодор Абель приехал в Германию, где под эгидой нацистской партии провёл конкурс на лучшую автобиографию участников гитлеровского движения. Абель хотел заглянуть в душу настоящих убежденных фашистов, поэтому, чтобы отсечь карьеристов, жюри рассматривало работы только тех членов партии, которые записались в неё до прихода Гитлера к власти. Исповеди 683 фашистов были собраны в книгу «Почему Гитлер пришёл к власти». В 1938 году она вышла в США и стала настольным пособием для психологов американской военной разведки. Изучавший эти документы историк нацизма Роде писал, что в большинстве своём авторы были людьми «потерянного поколения». Все они пережили кризис идентичности, который лишил их цели в жизни. Общество, оставшись без старой авторитарной силы - церкви, впервые испытало на себе разъедающее влияние метафизического вакуума. Запад лихорадочно искал способа заполнить онтологическую пустоту. Не зря своё «обращение» в фашизм корреспонденты доктора Абеля бессознательно описывали в терминах религиозного откровения. Гитлер сумел сфокусировать духовную энергию, не находящую выхода. Он сделал то, о чем со времен научной революции и Просвещения забыл секуляризованный Запад: нацистский миф срастил политику с религией».

Генис А.А., Билет в Китай, СПб, «Амфора», 2001 г., с. 228-229.

 

В 1938 году к  Третьему рейху была присоединена родина Гитлера - Австрия.

«… человеком, оказавшим большое влияние на фюрера был австрийский инженер Плейзингер. Именно у него Гитлер позаимствовал идею организации нацистской партии по принципу ордена иезуитов. Гитлер постоянно повторял в своих выступлениях одну фразу Плейзингера, этого нацистского философа: «Евреи - это микробы полнейшего разложения. Они лишь способны мыслить аналитически, но лишены всякой созидательной силы». После 1943 года ненависть Гитлера к евреям приобрела патологический характёр. По его словам, в поражениях немецкой армии были повинны евреи всего мира. Именно они заставили Рузвельта и Черчилля в Касабланке потребовать от немцев «безоговорочной капитуляции». Черчилль и Рузвельт - агенты евреев. Всё это показывает, как предрассудки, облечённые в форму псевдонаучных теорий, оказывают решающее влияние на человека, безраздельно правящего восемьюдесятью миллионами немцев. Все его реалистические  взгляды, хорошо или плохо обоснованные политическим и историческим опытом, искажались этими предрассудками. Англичане считались представителями германской расы и поэтому могли претендовать на уважение и любовь немецкого народа. Конечной целью Гитлера было слияние всех германских элементов Европы с целью их общего наступления на коммунистический мир. Здесь его расовые теории играли также решающую роль. Невзирая на множество докладов разведки, Гитлер не пожелал отказаться от вздорной мысли, будто бы с 1920 года Сталин систематически проводит тайную политику смешения внутри Советского Союза всех рас и национальностей. Целью этой политики, якобы, являемся установление господства монгольской расы над всеми прочими».

Вальтер Шелленберг, Секретная служба Гитлера. Мемуары начальника управления шпионажа и диверсий службы безопасности СД, Киев, «Доверие», 1991 г., с. 60-61.

 

«… программа геноцида с начала до конца, несмотря на её огромный масштаб, была секретной. Гитлер ни разу не упоминал о ней даже в своих бескрайних тирадах перед сподвижниками, которые представляли собой темы его книги «Разговор за столом», и в других документах. Хотя он упивался уничтожением заговорщиков от 20 июля 1944 г. и заставлял снова и снова показывать ему фильм о их ужасных экзекуциях, он никогда не посетил ни одного лагеря, не говоря уже о лагерях смерти. Его чудовищная и полная ненависти воля задействовала весь процесс и поддерживала его ход до тех пор, пока цель не была практически исполнена. Но его ненависть была абстрактна. Он как будто чувствовал, что даже его воля размякнет, когда он увидит массы обречённых как миллионы конкретных человеческих лиц: тогда его способность выполнить то, что он считал своим высшим долгом перед германской «культурой», рухнет. Он наслаждался убийством генералов-аристократов, которых знал и ненавидел, но уничтожение целой категории людей было не более чем просто неприятной обязанностью».

Пол Джонсон, Современность: Мир с Двадцатых по Девяностые годы, Часть I, М., «Анубис», с. 478.

 

Весной 1945 года Адольф Гитлер нервно кричал в Берлине, что немецкий народ недостоин жить, так как не оправдал его, фюрера, надежд и не смог завоевать не только весь мир, но и даже «смехотворную сотню миллионов славян».

vikent.ru

биография, особенности деятельности, история жизни, личная жизнь и интересные факты :: BusinessMan.ru

Прошло много лет с тех пор, как покончил с собой Адольф Гитлер. Биография его по-прежнему интересует историков. О нем написано немало монографий и воспоминаний, читая которые, удивляешься, как этому человеку, столь далекому от образа типичного немца первой половины прошлого века, удалось завладеть любовью германского народа и превратить в тоталитарное государство Веймарское государство.

Гений или сумасшедший?

Адольф Гитлер, биография которого является важной составляющей мировой истории, вызывает у большей части человечества ненависть. Однако находятся даже сегодня те, кто его боготворит. Одни стараются оправдать его, выдвигая мнение о неведении фюрера относительно массовых репрессий. Находятся даже поклонники гитлеровской идеи. Таких, что удивительно, было немало в девяностые годы в России – стране, которая больше прочих пострадала от агрессии германского фюрера.

Но большинство историков изображают его посредственным полководцем, скверным администратором и вообще психически неуравновешенным человеком. Остается лишь удивляться, как такому человеку удавалось управлять партией, которая получила большинство голосов на вполне демократических выборах и пришла к власти абсолютно законным путем.

И все-таки, кто такой Адольф Гитлер? Биография этого человека дает некоторое представление о его характере, создает объективный портрет, который, несомненно, не оправдывает его злодеяний, однако избавляет от пороков и преступлений, приписываемых благодаря карикатурному изображению, свойственному советской цензуре.

Происхождение

10 апреля 1889 года, незадолго до великого христианского праздника родился один из самых страшных злодеев в истории человечества – Адольф Гитлер. Биография его началась в небольшом австрийском городе Бра­унау-ам-Ин­не. Его родители приходились друг другу близкими родственниками, что, как правило, повышает риск развития многих заболеваний, а впоследствии и породило множество слухов об аномалии фюрера.

Отец – Алоиз Гитлер – по некоторым соображениям, незадолго до рождения сына поменял фамилию. Не сделай он этого, фюрером стал бы Адольф Шикльгрубер. Однако некоторые историки полагают, что, если бы отец Гитлера не поменял фамилию, не состоялась бы и карьера Адольфа. Сложно представить толпу, которая неистово выкрикивает по-немецки: «Хайль, Шикльгрубер!» На становление и рост политической карьеры оказало влияние немало факторов, но не последнюю роль сыграло и звучное имя - Адольф Гитлер. Биография его, несомненно, предопределена также происхождением и воспитанием.

Детство

Учился будущий фюрер изначально неплохо, но отдавал всегда явное предпочтение гуманитарным наукам. Больше всего его интересовала всемирная история и военное дело. Адольф Гитлер с детства любил рисовать и мечтал стать художником. Однако отец желал, чтобы сын, как и он, сделал чиновничью карьеру.

Алоиз Гитлер был человеком целеустремленным и крайне властным, но всякое давление, которое он оказывал на Адольфа, приводило лишь к упорному сопротивлению. Сын не хотел становиться чиновником. Его разбирала скука при мысли, что когда-нибудь придется сидеть в конторе и не иметь возможности распоряжаться своим временем. И в знак протеста Адольф учился все хуже, а после смерти отца, когда, казалось бы, и протестовать больше не было оснований, начал откровенно прогуливать занятия. В результате аттестат, который будущий фюрер получил в 1905 года, содержал «неуды» по таким предметам, как немецкий и французский языки, математика, стенография.

Если бы Гитлер стал художником…

Пятерки во время учебы в реальной школе лишь по рисованию получал Адольф Гитлер. Краткая биография этой исторической личности рассказывает об увлечениях его живописью. Но Гитлера не приняли в Академию художеств, хотя он и обладал определенными способностями. Но мог бы посвятить свою жизнь искусству Адольф Гитлер? Краткая биография этого человека включает такие факты, которые говорят о том, что судьба его могла сложиться иначе...

Некоторые историки полагают, что Гитлер мог бы стать выдающимся архитектором или живописцем. Никакого национал-социализма в Германии в этом случае не существовало бы. А главное, некому было бы развязать Вторую мировую войну.

Самые нетерпимые его противники отвергают наличие всяческих способностей в изобразительном искусстве у главного преступника XX века. Объективные же исследователи придерживаются того факта, что художественные задатки у Гитлера все же были. Но для того чтобы удовлетворить свое честолюбие и желание потрясти мир, ему необходим был неординарный дар, каким обладал, например, Сальвадор Дали. Не меньше. Таких способностей у сына австрийского чиновника не было. А потому единственным поприщем, на котором он смог реализовать свои планы, а именно достичь величия, стала политика.

В Вене

Аттестат о среднем образовании Гитлер не получил. И дело было не только в нежелании учиться, но и в тяжелом легочном заболевании, от которого страдал и без того не особенно прилежный школьник. Получить образование помешали также и семейные проблемы: у матери был обнаружен рак молочной железы. Чрезвычайно трогательные сыновьи чувства выражал, по словам очевидцев, Адольф Гитлер. Биография фюрера говорит о том, что он умел любить ближнего. Всемирная история повествует о том, что в любви к дальнему дело обстояло у него совсем скверно.

После похорон матери Гитлер уехал в Вену, где, по его же словам, прошли «годы учебы и страданий». В Академию художеств, как известно, парня не приняли. Полная биография Адольфа Гитлера, личная жизнь которого впоследствии обрастала многочисленными домыслами и слухами, – это, прежде всего, долгий путь к власти. Не один год он провел в скитаниях и поисках своего места в этом мире. Но именно в столице Австрии будущий фюрер начал создавать образ борца с буржуазным мещанством, который стал основополагающим в его политической карьере. И именно идеи, которые зародились у него в ту пору, нужны был немецкому народу.

В Венский период, как утверждают исследователи, Адольф Гитлер располагал средствами, которые достались ему по наследству, поэтому он имел возможность вести образ жизни абсолютно безмятежный. В это время, как, впрочем, и в детские и юношеские годы, Гитлер очень много читал. Нет ничего опаснее человека, который страстно мечтает о власти и ограждает себя от окружающих с помощью книг. Он стремится построить мир по литературному, зачастую утопическому, образцу и готов на самые страшные преступления, дабы достичь своих целей. Доказательством верности этого утверждения является сам Адольф Гитлер. Биография, личная жизнь и карьера этого человека сложились под влиянием книг, которые он читал в большом объеме. Антисемитские памфлеты среди них занимали главенствующее положение.

Несостоявшийся художник

И снова в 1908 году Гитлер предпринял попытку стать студентом венской художественной академии. И так же, как и в первый раз, провалил вступительные испытания. Ему ничего не оставалось, как начать зарабатывать написанием пейзажей и портретов на заказ. Спустя много лет большое внимание исследователей привлекали картины, созданные в начале века молодым художником по имени Гитлер Адольф. Биография, история жизни, творчество этого несостоявшегося мастера живописи никогда не перестанут интересовать писателей и историков.

Он создавал портреты и пейзажи, покупателями которых, как ни парадоксально, большей частью являлись евреи. Причем приобретали они эти полотна не так из любви к искусству, как из желания поддержать начинающего живописца. Спустя двадцать пять лет фюрер с лихвой отблагодарил своих благодетелей...

Непризнанный гений

Что испытывает человек, стремящийся к признанию, но неспособный реализовать свои планы? Гитлер мечтал стать художником, но в его таланте усомнились профессионалы. Он был чрезвычайно мечтателен, но не отличался усидчивостью, что не позволяло ему долго и упорно работать над своими картинами и набросками. И, в конце концов, после ряда неудач в нем поселилось стойкое убеждение в собственной гениальности, которую признать не сможет обычный человек, представитель серой массы. Оценить по заслугам его талант могли, полагал он, лишь избранные. Но волею судьбы или под влиянием неких подсознательных устремлений он оказался в водовороте венской общественной жизни. На родине великих композиторов, поэтов и архитекторов и началась политическая биография Адольфа Гитлера.

Эд­вард Гор­дон Крэг – выдающийся британский режиссер и явный противник гитлеровской политики – назвал однажды акварельные картины фюрера заметным достижением в живописи. Один из приверженцев национал-социалистической доктрины перед казнью, в Нюрнберге, сделал запись в своем дневнике, в которой также речь шла о художественном таланте человека, на счету которого самые ужасные преступления против человечества. Идеологу гитлеровской политики перед смертью не было смысла лукавить. Но, несмотря на свои способности, Гитлер не написал ни одного полотна, которое можно было бы назвать ярким произведением живописи. Однако он смог сотворить ужасающую картину в мировой истории. Называется она – Вторая мировая война.

Первая мировая война

Адольф Гитлер (Adolf Hitler), краткая биография которого в советские годы подвергалась жесткой цензуре (как и все, впрочем, остальное), имел образ в нашей стране человека иррационального, психически крайне неуравновешенного. О нем немало написано книг зарубежными авторами. В отечественной же литературе лишь в последние годы немецкий вождь стал подвергаться более объективной оценке.

Когда началась война, Гитлер не желал вступать в ряды австрийской армии, потому как считал, что в ней происходит явный процесс разложения. Будущий вождь немецкого народа смог избавиться от отбывания воинской повинности и отправился в Мюнхен. Его устремления были направлены на баварскую армию, в ряды которой он и вступил в 1914 году.

Первые признаки ксенофобии

В трудах историка Вернера Мазера были приведены интересные факты об Адольфе Гитлере. Биография фюрера, по мнению немецкого исследователя, включает решающие события (одно из которых – переезд в Германию), являющиеся следствием упорного нежелания воевать в одной армии с евреями и чехами за габсбургское государство и вместе с тем ярым стремлением умереть за Германский Рейх. Можно сказать, что в 1914 году началась военная биография Адольфа Гитлера.

Биография, интересные факты из жизни фюрера хорошо изложены в запрещенной в России книге «Моя борьба». На неокрепшее и болезненное мировоззрение, которое характерно для подрастающего поколения, это произведение может оказать весьма пагубное действие. В частности, в книге присутствуют фрагменты, описывающие военные действия, в которых принимал участие Гитлер в Первой мировой войны. И в них выражена не только ненависть к противнику, являющаяся вполне естественной реакцией солдата после сражения, но и явные признаки ксенофобии. Ненависть к «иноземцам» впоследствии и вылилась в стремление очистить Германию от их присутствия.

Именно годы первого военного опыты оказали радикальное влияние на формирование личности, известной в истории под именем Адольф Гитлер. Полная биография фюрера была составлена впервые зарубежными авторами на основе его личной переписки, сведений из автобиографической книги и свидетельствах его родственников и знакомых. В 1914-1915 годах художник в душе Гитлера все больше вытесняется политиком-экстремистом, обладающим четкой программой действий.

Будущий фюрер принял участие в тридцати боях. В каждом из них, согласно письмам и воспоминаниям, считал обязанным убить хотя бы одного противника Адольф Гитлер. Биография, краткое содержание которой изложено в этой статье, свидетельствует о том, что в дальнейшем этот человек стремился уничтожать людей миллионами, предпочитая совершать это чужими руками.

Он пробыл на фронте четыре года и чудом уцелел. Позже этот факт списал на свою богоизбранность Гитлер. Биография, смерть Адольфа Гитлера и миллионы жертв войны, которую он развязал, не пишутся с религиозностью этого человека. Веру в Бога он сохранил до конца своих дней. Но вера была его отнюдь не христианской, отличающейся жертвенностью и всепрощением, а скорее языческой.

Потерянное поколение

Война привела к тому, что судьбы миллионов людей в Германии были искалечены. Многие немцы не смогли справиться с потрясением от бойни, от того, что на протяжении четырех лет приходилось убивать себе подобных, что лишено было всякого смысла. Адольф Гитлер не принадлежал к «потерянному поколению». Он твердо знал, за что боролся. Развязка войны для него была не поражением, а событием, которое предопределило судьбу. Он уже не мечтал стать художником или архитектором, а полагал, что жизнь свою должен посвятить борьбе за величие немецкого народа.

Гитлер – оратор

В то время, когда бывшие солдаты страдали от безработицы, психических нарушений и алкоголизма, ефрейтор Гитлер посещал лекции по истории, много читал и участвовал в митингах. Тогда же обнаружился настоящий талант этого человека. Он, как никто другой, умел завладевать вниманием публики. Гитлер также был способен имитировать любой немецкий диалект, в результате чего в каждом городе Германии впоследствии казался местным жителям своим земляком, что тоже немало располагало к нему людей. Ораторское искусство и способность влиять на толпу (организм глупый, иррациональный, но чрезвычайно важный в политической карьере) – вот главные качества, которые сделали из молодого честолюбивого художника тирана и диктатора, истребившего за свою жизнь миллионы безвинных людей.

Еврейский вопрос

16 сен­тября 1919 года Гитлер составил документ, в котором подробно описал свои взгляды. Эта дата является знаменательной не только в биографии фюрера, но и в мировой истории. Именно с этого дня началось движение человечества к самой страшной войне XX века.

Немцы были унижены Версальским договором. Среди них встречалось немало антисемитов. Но ни у кого не было столь мощного ораторского и организаторского таланта, которым обладал Адольф Гитлер. В день, упомянутый выше, он составил документ, отражавший его взгляды на судьбу немецкого народа и выражавший идею относительно решения злосчастного еврейского вопроса.

ДАП

Если бы не Гитлер, Немецкая Рабочая Партия лопнула бы на стадии своего зарождения. Будущий фюрер превратил ее в мощную силу всего за несколько лет. Затем реорганизовал в НСДАП. А эта организация уже обладала жесткой и строгой дисциплиной. Деятельность фюрера в рамках НСДП является фактом, который, безусловно, включает его краткая биография. О Гитлере написано великое множество книг и исторических трудов. О его действиях во время войны создано немало художественных произведений и снят не один фильм. Но не менее интересной для исследователей является и его жизнь до восхождения на политический Олимп.

Смерть

Адольф Гитлер совершил самоубийство с помощью огнестрельного оружия тогда, когда известие о поражении немецкой армии стало очевидным. В предсмертном письме он все же написал, что умирает с «радостным сердцем». Его радовали «неизмеримые деяния», которые успели совершить его солдаты в течение шести лет в городах Восточной Европы.

Фюрер застрелился в Берлине 20 апреля, когда советские войска находились на подступах к германской столице. Останки Гитлера и его жены были вынесены из здания и сожжены. Позже авторитетные советские специалисты провели экспертизу, призванную подтвердить факт смерти фюрера. Это мероприятие, согласно выводам некоторых более поздних исследований, содержало ряд ошибок. Сей факт впоследствии и породил легенду о том, что Гитлер якобы смог покинуть Берлин и умер своей смертью где-то далеко на одном из малоизвестных островов. Согласно некоторым источникам, подтасовка результатов экспертизы была вызвана желанием Сталина изобразить своего противника, которому он, впрочем, симпатизировал, трусливым преступником. Гитлер якобы принял неприглядную смерть в результате отравления. Ведь застрелиться, по общепринятому мнению, способен лишь доблестный солдат.

Он ушел в небытие, но память о нем осталась навечно. Удивительно, что спустя всего несколько десятилетий национал-социализм смог снова заразить миллионы людей по всему миру, а в антисемитизме в России и сегодня многие не видят ничего преступного.

businessman.ru

Борис Тетенбаум. Гений зла Гитлер

   По тому, что человек пишет, всегда можно судить о его личности.   Он сентиментален. Он дилетант, часто – вопиюще невежественный. Самоучка, убежденный в том, что «владеет научной истиной» и что «правота его неопровержима».   При чтении текст не производит впечатления даже связности, но у нас есть и другие свидетельства. На Рудольфа Гесса «Моя борьба» производила впечатление Нагорной Проповеди, произнесенной самим Христом, и это чувство разделялось многими.   На заключенного смотрели как на Спасителя – именно так, с большой буквы.   Ho при всем почтении к своему узнику тюремные службы все-таки настаивали на соблюдении каких-то внешних приличий. Доступ посетителей к Гитлеру был в принципе вполне свободным и зависел только от его желания (или нежелания) их принимать, но существовали и тюремные правила. Согласно им, при свидании заключенного – с кем бы то ни было – в камере должен был присутствовать кто-то из тюремной службы.   И это не обязательно был обычный надзиратель. Гитлер вызывал большой интерес, и обязанности «присматривающего за визитом» старшие чины Ландсбергской тюрьмы часто брали на себя.   Обставлялось это с соблюдением всех возможных форм вежливости: дежурный офицер просто садился в кресло, разворачивал газету и делал вид, что ни к чему не прислушивается. Согласно мнению одного из этих надзирателей Франца Хеммериха, не было ни одного человека, который устоял бы перед Гитлером в беседе один на один – такова была сила его личности.   Само по себе это свидетельство мало что стоит.   B конце концов, в тюрьме узника навещали в основном его восторженные поклонники, и какой поклонник устоит перед обаянием «звезды», которой он восхищается? Однако согласно тому же Хеммериху, во всей Ландсбергской тюрьме, от коменданта и до последнего истопника, не было человека, который не был бы убежден в правоте Адольфа Гитлера и в том, что он герой и мученик.   Речи Гитлера в разговорах с его посетителями, по-видимому, близко соответствовали записям, которые легли в основу его книги. Записи делались, как правило, не им самим. Рудольф Гесс не был арестован после путча, но добровольно сдался властям, получил уменьшенный приговор и был помещен в ту же Ландсбергскую тюрьму, в камере неподалеку от той, в которой был заключен Гитлер. Он имел право свободного доступа к своему кумиру, и правила ночного отбоя на них не распространялись – они могли беседовать хоть за полночь. Вот Гесс-то и вел почти всю секретарскую работу – он записывал слова Гитлера, сводил сказанное воедино, редактировал рукопись, обсуждал текст с автором, уточняя его, – и так далее. Кое-что делал в этом смысле и Путци Ханфштенгль – ордер на его арест был отменен, он смог вернуться в Германию и, конечно же, немедленно навестил своего «великого друга». Путци смог посмотреть собранные записки и даже внести пару предложений по тексту, которые были полностью проигнорированы. В тюрьме Ландсберга уже начал осуществляться «принцип фюрера».   Слово Адольфа Гитлера должно было быть последним словом.
II
   В «Майн Кампф» нет никакой ясно изложенной политической программы. Собственно, это признавал даже сам Гитлер – он говорил потом, что книга состоит из отдельных материалов, каждый из которых – набросок статьи для «Фёлькишер Беобахтер». Но какое-то представление о ходе мысли автора книга все-таки дает.   Он видит мировую историю как нескончаемую борьбу, в которой высшая раса, арийцы, не может занять своего законного места в мире из-за непрерывной подрывной работы евреев, низшей расы, все усилия которой идут на разрушение расы-хозяина, на которой евреи паразитируют.   «Расовый вопрос, – пишет Гитлер, – дает ключ не только к мировой истории, но и ко всей человеческой культуре».   Кульминацию процесса подрывной деятельности евреев он видел в Октябрьской революции в России. Согласно ему, жидобольшевизм нечеловеческими пытками и голодом убил там 30 миллионов человек в своем желании установить власть еврейских так называемых интеллектуалов над великим народом. Попутно там еще говорится о махинациях биржевиков, хотя связь между биржевиками и большевиками вроде бы не просматривается.   Но для Адольфа Гитлера это, конечно, не так – для него это два щупальца одного и того же чудовищного спрута – мирового еврейства.   И вообще – миссией национал-социалистического движения является «разрушение еврейского большевизма». Это разрушение, кстати, послужит и еще одной цели – даст германскому народу жизненное пространство на Востоке. Насчет «жизненного пространства на Востоке» он ничего нового не придумал – это была идея пангерманистов, выдвинутая задолго до Первой мировой войны, когда никакого «жидобольшевизма» не было и в помине.   Просто было тогда в Германии некое ощущение, что для истинной Империи нужно пространство целого континента, а не узкие границы страны в центре Европы.   Но Гитлер смотрел на вещи шире.   Для него вопрос сводился к борьбе не на жизнь, а на смерть, и шла она между «германизмом» и «мировым еврейством». И полумеры тут не годились. «Расовый туберкулез» должен быть устранен. В «Майн Камф» Гитлер говорит, что если бы в начале Первой мировой войны 12–15 тысяч еврейских разрушителей нации были бы сунуты под отравляющие газы, то жертвы, принесенные миллионами германских солдат на фронте, не остались бы напрасными.   Поэтому миссией немецкого народа должно быть уничтожение большевизма, и на этом не следует останавливаться, потому что настоящий смертельный враг – это мировое еврейство, породившее большевизм.   Это битва даже не германского, а мирового значения:   «Большевизация Германии означает полное уничтожение всей христианской европейской культуры».   Надо сказать, что большевизм всплыл в «Майн Кампф» не случайно.   В окружении Гитлера было несколько человек из числа «немцев, рожденных вне Рейха». Например, шедший с ним рука об руку Макс фон Шойбнер-Рихтер, убитый полицейской пулей, родился и вырос в Риге. Для него русская революция 1917 года была воплощением чудовищного зла, несчетных бед и разрушений, – и винил он в ней Троцкого и прочую «еврейскую шваль, прикрывшуюся именем Ленина».   Россия с ее большевизмом очень занимала воображение Адольфа Гитлера.   Он думал, что настало время прекратить все попытки найти жизненное пространство для Германии в колониях – это только ссорит немцев с англичанами – и обратить взор на необозримые просторы за пределами восточных границ Рейха. В конце концов, именно Германия питала своими соками старую российскую элиту, создавая «германское ядро» верхнего слоя российского общества. Теперь это ядро заменили собой евреи. Но абстрактный «мировой еврей» есть паразит. Он может только разрушать сделанное другими, а сам на созидание не способен. И это означает, что гигантская Империя, лежащая на восток от Германии, созрела для крушения, ибо крушение ее новой еврейской элиты будет означать и крах России как государства.   Гитлер выражал надежду, что современники станут еще свидетелями катастрофы, которая станет полным неопровержимым доказательством верности теории высшей расы. Надо только подготовить немецкий народ к этой титанической борьбе.   Сделать это может только лидер, осененный гением.
III
   На самых первых страницах «Майн Кампф» Гитлер пишет о том, что само провидение помогло тому, что он родился именно в городке Браунау, что стоит на реке Инн в Австрии. Потому что городок расположен как раз на границе между Австрией и Рейхом, на границе, разделяющей два германских государства – границы этой не должно быть вне зависимости ни от каких экономических соображений. Даже если бы их слияние в чисто материальном смысле было бы вредным, оно должно быть осуществлено. Потому что «единая кровь нуждается в едином Рейхе». Осуществить такое великое деяние, конечно же, нелегко.   Но надежда все-таки есть:   «Если искусство политика на самом деле есть искусство возможного, то теоретик – человек, о котором можно сказать, что он говорит то, что внушено ему свыше, и требует и желает невозможного. Очень редко в истории встречаются случаи, когда теоретик и политик слиты в одном и том же лице» [1].   Кто это лицо, читателю уже понятно, не правда ли? Ну, a дальше автор переходит к вопросам более конкретным и чисто практическим. Он обсуждает средства и методы достижения поставленных целей и, в частности, заявляет следующее:   «Искусство пропаганды лежит в понимании эмоциональных нужд широких масс… Надо иметь в виду, что их способность к пониманию очень ограничена, что их способность к суждению крайне мала, но способность забывать – огромна».   Из вышесказанного вытекает, что эффективная пропаганда должна быть простой и касаться только очень немногих пунктов, которые, естественно, следует тщательно выбирать.   Дальше в «Майн Кампф» следует такой пассаж:   «…искусство всех подлинных национальных лидеров всех времен состоит в том, что они не распыляют внимание народа, а концентрируются на одном враге».   Гитлер добавляет, что большое число самых разнообразных противников должно быть представлено как щупальца одного и того же главного врага и что последователи лидера должны верить в то, что с ним-то, с этим главным врагом, они и ведут битву.   Он даже приводит практический пример того, как это должно делаться:   «…это евреи приводят негров на Рейн, как всегда, с тайным замыслом и с ясной целью – разрушить ненавистную им белую расу путем ее заражения чуждой кровью».   Эта фраза, конечно, нуждается в некоторых комментариях.
IV
   Как ни странно, тезис о «неграх на Рейне» имел некие реальные основания: огромные потери во время Первой мировой войны вынудили Францию использовать в Европе и свои колониальные войска, набранные в Марокко и в Сенегале. Поскольку они к тому же, как правило, не подлежали демобилизации, то их часто использовали для оккупации германских территорий – и на Рейне, и в Сааре. С дисциплиной что у сенегальцев, что у марокканцев дело обстояло так: своих офицеров-французов они слушались беспрекословно, всех остальных игнорировали, а на побежденных смотрели как на законную добычу.   В итоге в оккупированных районах прокатилась волна грабежей и изнасилований. Французские власти пытались бороться с этим злом, преступления против гражданских лиц расследовались и, как правило, наказывались, но тем не менее они случались с периодичностью два-три каждый месяц.   Националистическая пресса, разумеется, изображала их как дикое изнасилование всех германских девушек по Рейну, так что мысль о «заражении чистой германской крови неграми и арабами» была довольно обычным мотивом.   Новостью было приписывание «оккупационных изнасилований» евреям, которые вроде бы не имели никакого отношения ни к французской оккупации, ни тем более к сенегальским стрелкам, но Гитлер следовал своим принципам, столь ясно изложенным в «Майн Кампф»:   1. Враг должен быть один.   2. Все зло должно идти от него, даже если это не так.   3. Широкие массы имеют слабую способность понимать.   4. Широкие массы имеют неограниченную способность забывать.   Но пожалуй, стремление свести все беды Германии к еврейскому заговору было у Адольфа Гитлера не только рациональным расчетом, но и совершенно искренней манией. Он видел их повсюду.   В его воспоминаниях о голодной венской молодости вдруг, как бы из ниоткуда, появляется «еврей в грязном кафтане». Кстати, еврей в грязном кафтане и в самом деле вполне мог встретиться Гитлеру в Вене – в столице Австро-Венгерской империи случались и более неожиданные посетители, чем какой-нибудь приезжий из Галиции, откуда-нибудь из тамошнего захолустья.   Но он видел тут не одного непривычно одетого человека, а целое явление:   «…была ли когда-нибудь какая-то форма грязи или гнусного распада – особенно в культурной жизни, в которой не был бы замешан по крайней мере один еврей?»   Более того, продолжает Адольф Гитлер:   «…если вы вскроете этот абсцесс, вы непременно найдете в нем, как вы нашли бы личинку в гниющем трупе, какого-нибудь еврейчика, моргающего при неожиданно упавшем на него свете. Это зараза, духовная зараза, хуже, чем чума старых времен – и люди ею непрерывно отравляются».   Дальше автор «Майн Кампф» говорит, что эта беда не только духовная или интеллектуальная проблема – о нет, отнюдь нет. Суть дела заключается куда глубже:   «Связь евреев с проституцией, и даже еще хуже – с торговлей женщинами – может быть изучена в Вене так, как, может быть, нигде больше… там на темных улицах и в закоулках вы увидите то, что скрывается от германского народа…»   И Гитлер говорит дальше, что проблема заключается в продажности любви, в превращении ее в объект торговой сделки. И что это ведет к моральному опустошению, к дегенерации, разрушающей германский народ медленно, но верно. И вообще:   «…евреизация нашей духовной жизни и монетизация нашего инстинкта к продолжению рода рано или поздно разрушат все наши подрастающие поколения».   Дальше там идет долгий поток обвинений евреев в темных грехах заражения народа, смысл которых не ясен, важно только то, что Адольф Гитлер видит свою миссию в очищении мира от этого зла.   Гитлер был странным человеком.   В числе прочего в нем удивляло не только наличие огромных способностей к внушению толпе своих мыслей, эмоций и переживаний, но и то обстоятельство, что с ним было что-то не так в смысле пола.   Жена Путци Ханфштенгля сказала мужу, что Гитлер – кастрат. И удивилась тому, что сам Путци этого не видит. Кастрат он или нет, было неясно, но тот факт, что вроде бы здоровый 35-летний человек не только не был женат, но даже и не обзавелся никакой подругой, выглядел действительно странно.   Под этот факт подводились самые разнообразные объяснения.   Говорили, например, что «все силы и помыслы Адольфа Гитлера отданы его борьбе» и на прочее у него нет времени. Другие люди, настроенные не столь благожелательно, говорили, что чувства, которые Гитлер испытывает, говоря с толпой, заменяют ему нормальные половые отношения. Но было и такое мнение: в годы венского бродяжничества Адольф Гитлер подхватил сифилис и потом плохо лечился.   В итоге зараза ударила ему в мозг.     Примечания   1. Все цитаты из «Майн Кампф» даны в обратном переводе с английского и приведены в книге Charles B. Flood. Hitler, The Path to Power. Boston: Houghton Mifflin Company, 1989.

Вопросы партийного строительства

I
   Рождество 1924 года Адольф Гитлер встречал в обществе Путци Ханфштенгля на его вилле в предместье Мюнхена. Путци играл на рояле для своего гостя – конечно же, он играл Вагнера. Гитлер выбрал отрывок из «Тристана и Изольды» и даже подпевал потихоньку. Четырехлетний Эгон Ханфштенгль, сынишка Путци, был ужасно рад снова увидеть «дядю Дольфа» и немедленно попросился к нему на руки. К ужину подали индейку – Путци как-никак был наполовину американцем. Правда, он перенес эту американскую традицию с Дня благодарения [1] на Рождество, но делу это не помешало.   Ужинал Гитлер с аппетитом, но от вина отказался.   Путци отметил потом в своих записках, что Адольф Гитлер набрал в тюрьме лишний вес, так как отказывался выходить из камеры для физических упражнений. Он желал оставаться один и не смешиваться с прочими заключенными. После освобождения Гитлер начал ограничивать себя в еде и в конце концов перешел на чисто вегетарианскую диету, с полным отказом от алкоголя.   Жизнерадостный Путци Ханфштенгль понять такие строгости не мог и приписал их не заботе о здоровье, а «обычному фанатизму Адольфа Гитлера».   Надо, впрочем, отметить, что из тюрьмы вышел несколько другой Гитлер, не такой, каким Путци знал его в 1922–1923 годах. Нет, теперь это был другой человек, куда более спокойный и сдержанный.   Он, правда, по-прежнему играл на публику. Когда жена Ханфштенгля Хелен обратилась к нему с каким-то вопросом, он стал отвечать ей – и вдруг замер и оглянулся. После короткой паузы последовало объяснение – в тюрьме он усвоил привычку быть осторожным, потому что его в любую минуту могут подслушивать.   Хозяевам дома это показалось отрепетированным трюком – уж они-то знали, в каких условиях томился бедный узник. Он, скажем, неоднократно передавал через Путци коробки конфет для его жены – и коробки все были из самых изысканных магазинов Мюнхена.   Где-то уж совсем к ночи на вилле появился еще один гость, художник Вильгельм Функ. Он был знаком с Гитлером уже довольно давно и немедленно засыпал его вопросами. В частности, его интересовало, каким образом можно заново отстроить НСДАП? После путча партия была запрещена, да и самому Гитлеру, несмотря на освобождение, политическая деятельность тоже воспрещалась.   Ответ был спокойный и уверенный.   Адольф Гитлер сказал, что для такого человека, как он, начинавшего свое восхождение с самых низов, без имени, без политических связей, без денег и вообще без всяких ресурсов, теперешнее положение не кажется слишком тяжелым. Да, конечно, понадобится много труда и много усилий, но кое-что по сравнению с его первым трудным стартом все-таки изменилось. Как говорил сам Гитлер:   «У меня теперь есть имя».
II
   Что сказать? В этом отношении он был совершенно прав – процесс, прошедший после «пивного путча», сделал его лицом широко известным. С другой стороны, привлекательность ультраправых партий пошла вниз. На выборах в рейхстаг, проведенных в декабре 1924 года, ультраправые собрали только 3 % голосов. Даже коммунисты выступили лучше – они тоже потеряли в популярности, но собрали 9 % голосов и получили 45 мест в общегерманском парламенте.   Некое подобие стабильности восстановилось.   Новый министр иностранных дел Рейха, Штреземан, подписал в Локарно соглашение с союзниками. Это был не один отдельный договор, а семь, связанных между собой.   Самым главным был так называемый Рейнский пакт – Франция обязалась решать все спорные вопросы только через арбитраж. Теперь вопрос о западной границе Рейха был решен, никакие новые захваты Германии с этой стороны больше не грозили.   С января 1925 года снимался односторонний режим наибольшего благоприятствования.   Введен он был как наказание Германии и позволял союзникам покупать и продавать на ее территории буквально что угодно, не разрешая при этом Германии торговать на их территориях. Отмена сразу улучшила положение в немецкой промышленности – появилась возможность более широкого сбыта. Германию вскоре приняли в Лигу Наций, валюта стабилизировалась введением так называемой рейхсмарки – и в страну потекли американские кредиты. Молодежь как-то сразу стала интересоваться джазом, чарльстоном и мотогонками, интерес к национальному движению ощутимо пошел вниз.   Адольфу Гитлеру нужно было начинать все сначала, и теперь он не мог использовать свое лучшее оружие – ему были запрещены публичные выступления. Из Ландсберга-то его отпустили на определенных условиях. По-русски это называлось бы УДО – условно-досрочное освобождение: при нарушении обязательств Гитлеру грозило досиживание тех четырех лет заключения, что ему простили. Все, что он смог сделать, – это добиться освобождения других участников путча, сидевших с ним вместе.   Благо в начале 1925 года в Баварии отменили чрезвычайное положение и объявили амнистию.   К этому времени был снят запрет на НСДАП, снова разрешен выход «Фёлькишер Беобахтер» и так далее. Но за время пребывания Гитлера в тюрьме его соратники успели насмерть перессориться друг с другом. Его это, надо полагать, не слишком огорчило. Можно даже сказать, что он сам сделал это неизбежным. Отправляясь в тюрьму, Гитлер назвал наследника своего дела и выбрал на эту роль Альфреда Розенберга. Среди руководства НСДАП не было более непопулярного человека, чем Розенберг. Он был родом из Прибалтики, немец, рожденный вне Рейха, без всякой поддержки в Баварии, и в силу этого вождь НСДАП его и выбрал. Ему был нужен такой заместитель, который был заведомо неспособен заменить его самого. Как мы видим, ораторские способности были не единственным талантом Адольфа Гитлера.   Обнаружились и другие крупные дарования.
III
   Положение вожака всякой стаи неустойчиво до тех пор, пока он не изгонит из нее всех прочих претендентов на роль лидера. Именно этим Адольф Гитлер и занялся – на съезде возрожденной НСДАП Альфред Розенберг не был включен в число высших руководителей. Это можно было рассматривать как наказание за «развал партийной работы», а можно и по-другому – как показательное унижение человека, отмеченного было печатью номинального руководителя.   Эрнст Рём и вовсе отсутствовал. Разногласия с ним сохранялись у Гитлера довольно долго. Вплоть до путча 1923 года Рём состоял в НСДАП, но – теоретически – не на первых ролях. Даже в СА он значился всего лишь «начальником штаба».   На посту главы СА были другие люди – сперва Ханс-Ульрих Клинч, потом – Эмиль Морис, личный друг Гитлера, его шофер и телохранитель. А с мая 1923-го главой СА Гитлер назначил Германа Геринга.   Что до Рёма, то его сила и влияние базировались не столько на НСДАП, сколько на широкой ассоциации фронтовиков, Kampfbund, где Гитлер числился политическим руководителем, но без ясно очерченных полномочий. Ну, в возрожденной НСДАП Гитлер был полным диктатором, независимым в своих решениях даже от руководства партии, и коли так, для Рёма в ней не было места.   Политическая карьера его в результате пошла под откос.   Следующим человеком, на кого Гитлер обратил внимание, был генерал Людендорф. В то время, когда они только встретились, бывший ефрейтор держался по отношению к бывшему генералу в высшей степени почтительно и на вопросы отвечал очень коротко: «Да, ваше превосходительство». Но сейчас, в начале 1925 года, Людендорф рассматривался как соперник, но не в рядах НСДАП.   Сюда Гитлер его и не пустил бы.   Но генерал основал так называемую «Лигу Танненберга» (Tannenbergbund). Так называлось место в Восточной Пруссии, где он и Гинденбург одержали в августе 1914-го крупную победу, уничтожив армию Самсонова.   Это была легендарная успешная операция, ее называли «современными Каннами».   И у Гитлера были серьезные основания опасаться, что эта «Лига Людендорфа» – как ее стали называть – притянет к себе много голосов, которые могли бы пойти НСДАП. Этого, однако, не случилось. Генерал был прекрасным военным, но никудышным политиком. Он нарушил «великое правило Адольфа Гитлера» – атаковать только одного врага – и напал сразу и на евреев, и на иезуитов, и на Католическую церковь. Не было более надежного средства оттолкнуть от себя весь юг Германии, включая и Баварию. На президентских выборах 1925 года генерал Людендорф провалился, и не просто провалился, а провалился грандиозно – он набрал чуть больше одного процента от всех поданных голосов. Как политический фактор, «Лига Танненберга» со сцены исчезла, и в расчет ее можно было не принимать.   Адольф Гитлер теперь мог сосредоточиться на внутренних проблемах национал-социализма.
IV
   11 марта 1925 года Адольф Гитлер уполномочил некоего Грегора Штрассера отправиться на север Германии и организовать там новые отделения НСДАП. Штрассер был баварец, повоевал в Первой мировой войне, как и Гитлер. И как и Гитлер, был награжден Железным крестом и 1-го и 2-го класса. Только Гитлер в войну был ефрейтором, а Штрассер – капитаном. После войны и демобилизации он занялся было сугубо мирным делом – стал аптекарем, но на месте ему не сиделось.   Он вступил в СА, участвовал в «пивном путче», но не настолько, чтобы угодить в заключение. Тем не менее сила его убежденности в необходимости спасти отечество была так велика, что он продал аптеку, а на вырученные деньги основал в Берлине газету под названием «Berliner Arbeiterzeitung», «Берлинская рабочая газета».   Ее редактором стал его младший брат Отто Штрассер.   Отто вообще-то был человек горячий. В 1919 году он примкнул к отряду фон Эппа и участвовал в разгроме Баварской Советской Республики в рядах отряда фон Эппа. С другой стороны, в 1920 году он собрал целый отряд в рабочем квартале Берлина и с оружием в руках выступил против капповского путча. Отто Штрассер был членом социал-демократической партии, но вышел из нее, потому что она отказалась от пункта о национализации в своей программе. Выход из партии он объяснил ее изменой пролетарскому курсу. Казалось бы, человеку с таким темпераментом и с такими убеждениями самый путь к коммунистам, но и они его не устроили. В них не было истинно германского духа.   В общем, к началу 1925 года он немного остыл и по просьбе брата занялся его газетой.   И пошла она довольно неплохо. Вокруг братьев Штрассеров стали собираться способные люди. Одним из них был Йозеф Геббельс. В 1924-м ему было всего 27 лет, но он уже три года представлялся как доктор Геббельс [2]. У него были литературные амбиции, которые плодов не принесли, работа в банке ему быстро прискучила, но когда он оказался в окружении Штрассеров, его стали очень отличать. Грегор Штрассер вообще любил умных людей. Сам-то он был не гуманитарий, а скорее организатор и менеджер, но мог при случае и Гомера почитать в оригинале [3].

thelib.ru

Ущербный гений. Гений зла Гитлер

Ущербный гений

I

Одним из главных принципов внутренней организации НСДАП стал культ вождя. Еще в середине 20-х в среде национал-социалистов шли споры о том, что важнее для движения: идеология партии, вечная и незыблемая, или лидер, такой же смертный человек, как и прочие? К 1928 году споры завершились. Был принят постулат, согласно которому всего важнее были две вещи: единство партии и способность принимать быстрые решения. И то, и другое предполагало необходимость в вожде, отказ от бесконечных дебатов и принятие прагматического принципа: вождь и идеология – одно и то же и «слово вождя» прекращает дискуссии.

Никто в НСДАП не придерживался этого принципа более твердо, чем Грегор Штрассер.

И это при том, что сам к Гитлеру относился довольно критически. Он полагал, что фюрер НСДАП неспособен к серьезной организационной работе, что у него привычки художника-дилетанта.

Но это все не столь важно. А важно ощущение внутренней убежденности в правоте дела национал-социализма, чувство веры в победоносную силу движения, ну и, конечно, «преданность вождю как основа единства». Грегор Штрассер держался мысли, что новые борцы за свободу Германии должны следовать тому же «принципу верности», которому следовали древние германцы в своих великих победах над Римом.

Грегор Штрассер, обращаясь к членам НСДАП, говорил следующее:

«Друзья, поднимите вверх правую руку и воскликните со мной вместе – гордо, с готовностью к борьбе и верностью до конца: «Хайль Гитлер!» [1]

То, что для трезвого и умного Штрассера было сознательно принятым решением, для эмоционального человека вроде Рудольфа Гесса было глубоким внутренним побуждением. Гесс был предан Гитлеру до глубины души, он его буквально обожал и считал даже не гением – это было бы слишком мелко – а пророком и грядущим спасителем Германии.

То есть говоря о пророке, он именно это и имел в виду:

«Великий народный лидер подобен великому основателю религии. Его задача не в том, чтобы взвешивать «за» и «против», и не в том, чтобы слушать других и давать свободу их мнениям. Нет, у него одна задача – внушать массам глубокую, неистовую веру».

Геббельс, говоря о Гитлере, и вовсе использовал почти мистические термины – он считал, что в нем воплотились мечты народа, несущие веру и надежду. В общем, понятно, что при таких условиях «идея партии» и «личность ее вождя» слились воедино.

Когда в 1927 году Гитлер принял решение снять с поста гауляйтера Тюрингии за «несогласие с фюрером», а потом и вовсе выгнать его из партии, Грегор Штрассер настоял на том, что это решение должно быть письменно поддержано всем руководством НСДАП.

И тем не менее Гитлер во всех практических вопросах ведения дел НСДАП сам действовал очень мало. Скажем, финансами партии заведовал казначей партии Франц Шварц, и ему в принципе предоставлялась свобода вести дела так, как он находил нужным. Даже пропаганда оставалась в руках Грегора Штрассера и Йозефа Геббельса, Гитлер ограничивался тем, что давал им общие директивы. Что интересно – он избегал вмешиваться в споры в его окружении и позволял соратникам большую свободу действий – лишь бы были верны.

Существенным было только одно – завоевание власти.

II

Вплоть до успеха НСДАП на выборах 1930 года серьезная пресса Гитлера либо не замечала, либо писала о нем пренебрежительно. Тем не менее стоит привести цитату из «Франкфуртер Цайтунг», крупной газеты либерального направления:

«У Гитлера нет размышлений. Но есть маниакальная идея, атавистический порыв, который устраняет сложную реальность и заменяет ее яростью. Естественно, Гитлер – опасный дурак. Но если спросить себя, каким образом сын австрийского таможенника попал на то место, где он находится, то надо признать, что вернулся дух времен варварских вторжений германцев в Римскую империю».

Дальше газета добавляет, что в нем [Гитлере] «есть демон». Сказано это пренебрежительно, но журналист «Франкфуртер Цайтунг», наверное, сам не подозревал, насколько он прав. Национал-социализм благодаря Гитлеру проникал в такие слои общества, где вроде бы у него особых шансов на успех не имелось. В ноябре 1928-го Гитлер был восторженно встречен студентами Мюнхенского университета – на митинг собралось около двух с половиной тысяч человек.

Перед его выступлением приветственное слово произнес только что назначенный Бальдур фон Ширах, рейхсфюрер Национал-социалистического германского союза студентов. Ему исполнился только 21 год, он был родом из Веймара, который был, можно сказать, столицей классической культуры Германии.

В 1924 году после окончания гимназии Ширах отправился в Мюнхен изучать историю искусств и германистику, но уже в 1925-м нашел другой предмет, который захватил его целиком. Это был национал-социализм, и человек, олицетворявший движение, – Адольд Гитлер. Бальдур фон Ширах вступил в НСДАП, а потом и в СА. Он написал поэму, посвященную своему кумиру, – и получил от него в дар подписанную фотографию.

Бальдур фон Ширах развил такую энергию, что доля нацистов в студенческих организациях в некоторых университетах возросла до 32 % – например, в Эрлангене [2]. Это, в общем, не случайные цифры. Сильнее всего Гитлер влиял именно на образованную молодежь. Люди вроде Бальдура фон Шираха сами не застали Великой войны 1914–1918 годов.

Но боль унижения Германии они ощущали очень остро.

III

Почему, собственно, их патриотический порыв замкнулся именно на Гитлере? Если мы хотим это понять, то нам есть смысл послушать людей, входивших в самом конце 20-х годов в его близкое окружение.

Одним из них был Франц Пфеффер фон Заломон.

Он был человек из хорошей дворянской семьи, не чета какому-то австрийцу-ефрейтору. И в университете поучился, и не в каком-нибудь, а в Гейдельбергском, и после университета поступил на государственную службу, а когда началась война – стал офицером и служил сперва в Генштабе, а потом – на Западном фронте, командиром батальона. После поражения создал собственный вольный отряд, который так по его имени и назывался – «Пфеффер». И повоевал – и с коммунистами в Руре, и в Прибалтике, и в Верхней Силезии, против поляков, и в Литве. Карьеру ему сломало участие в капповском путче – из рейхсвера его уволили. В 1925 году он вступил в НСДАП и очень скоро стал гауляйтером Вестфалии, и занимался не только партийными делами, но и СА. В 1926-м Гитлер и вовсе назначил его главой СА. И он руководил всей организацией – до тех пор, пока не начались трения между СА и СС и Гитлер его не уволил.

Так вот Пфеффер не только подчинился Гитлеру, но и говорил, что тот способен наполнить сердца миллионов убежденностью и что только его воля и сила характера могут гарантировать победу национал-социализма.

Пфеффер считал, что у Гитлера, этого «солдата с цыганской кровью» – комплимент крайне сомнительный в свете расовой программы НСДАП – есть шестое чувство в политике, и он неизменно принимает единственно верное решение, и что это поистине сверхъестественный дар.

Правда, даже и у столь восторженного почитателя, такого как Франц Пфеффер, имелись сомнения. Он думал, что это «гений, такой, какой может появиться разве что раз в тысячу лет», но у него есть своя темная сторона. Пфеффер приписывал ее низкому происхождению Гитлера, отсутствию у него хоть сколько-нибудь приличного образования и привычкам к лени и беспорядочности, свойственным художнику богемного толка.

Похожие мысли были и у Грегора Штрассера. Он считал, что у Гитлера есть истинно пророческий дар к предвидению политической ситуации и потрясающие способности к управлению настроением масс, и что у него есть решимость действовать перед лицом, казалось бы, непреодолимых трудностей, но это все достигается инстинктом и интуицией, а не систематической работой.

Можно привести и еще одно мнение, высказанное Отто Вагенером, начальником штаба СА в 1929 году. Он был буквально влюблен в Гитлера, смотрел на него снизу вверх, как на некоего полубога, и вместе с тем Вагенер был озадачен. Он полагал, что в Гитлере есть «азиатская страсть к разрушению» и что его периодические вспышки ярости – это не гений, а ненависть, и рождена она глубоким чувством неполноценности, и что «это не германский героизм, а жажда мести, достойная гунна» [3]. При всем глубочайшем восхищении Гитлером Отто Вагенер видел в нем «нечто чужое».

Может быть, даже лучше сказать – нечто потустороннее?

IV

Адольф Гитлер культивировал отчужденность. Его мало кто видел вообще. A встречался он, как правило, только с ближайшими сотрудниками и даже для таких людей, как Франц Пфеффер, был фигурой отдаленной. Очень и очень немногие могли обратиться к нему, используя обращение «Du», эквивалент русского «ты». Обращение «мой фюрер» еще не полностью прижилось, близкие сотрудники обычно за глаза называли Гитлера «Der Chef» – «шеф», «хозяин».

Ханфштенгль настоял на праве обращаться к шефу обычным образом – господин Гитлер, но это позволялось только ему, да разве еще «придворному фотографу» Генриху Гоффману.

Гитлер – по-видимому, совершенно сознательно – дублировал многие функции своих подчиненных и устраивал так, что их зоны ответственности пересекались. Ссоры были неизбежны – а арбитром мог быть только он. Никто никогда из его антуража не знал всех планов хозяина – всей полнотой информации владел только он.

Никаких формально созданных комитетов не существовало – фюрер не хотел быть связанным никакими рекомендациями, важные решения принадлежали только ему одному.

Грегор Штрассер говорил, что при разговоре один на один Гитлер был в состоянии подавить любого человека – и не логикой аргументов, а просто напором и силой личности. У самого Штрассера, положим, хватило бы характера выстоять любой напор, но он был уверен, что Гитлер способен находить уникальный баланс между незыблемостью цели и гибкостью в поиске путей ее достижения.

Так что он с шефом не спорил. Хотя и считал, что его страсть к секретности – просто результат недоверия к людям и суетного желания казаться всеведущим. Штрассер вообще полагал, что Гитлер живет без всяких связей с другими людьми и что вообще в Адольфе Гитлере есть нечто странное:

«Он не пьет, не курит, ест только овощи и не трогает женщин – ну и как вообще он может понимать что-то человеческое?»

А еще Штрассер не одобрял рабочий стиль Адольфа Гитлера.

Фюрер никогда и ничего не делал систематически, все было подчинено порывам вдохновения. У него не было понятного расписания. В новом здании главного штаба НСДАП, называвшемся Коричневый дом, у Гитлера была огромная рабочая комната. В ней на стене висел портрет Фридриха Великого, в углу был установлен грандиозный бюст Бенито Муссолини, курить в рабочей комнате фюрера было запрещено, но сам он там почти не показывался.

Регулярных рабочих часов не существовало. Важные встречи срывались. Путци Ханфштенгль должен был ловить фюрера на лету, если хотел быть уверенным, что интервью с иностранными журналистами все-таки состоится. И тем не менее – система работала. Сотрудники Гитлера с готовностью принимали его экстравагантный стиль руководства, и что интересно – он нуждался именно в людях, способных претворить его «директивы» в жизнь. Идеология принадлежала ему – практические пути ее осуществления искали другие.

В каком-то смысле Гитлер был магом, нуждавшимся в волшебной палочке. Взмах палочкой был его делом. Превращение заклинания в реальность – делом его окружения. Это, конечно, было странным устройством дел.

Но оно не шло ни в какое сравнение со странностями в его личной жизни.

V

Женщины всегда слетаются на огонек славы – и Адольф Гитлер не был в этом смысле исключением. Вокруг него вился целый рой красавиц, и он, несомненно, любил их общество.

Даже произносил комплименты – как говорили потом, крайне неуклюжие.

Он совершенно не знал, как вести себя в обществе, и в своей простодушной манере мог запросто назвать аристократическую даму «графинюшкой». Светские промахи ему охотно прощали, но дело было в том, что Адольф Гитлер в общении со своими обожательницами никогда не шел дальше комплиментов.

B отличие от Муссолини, Гитлер никогда не показывался на публике ни в каком костюме, который был бы хоть сколько-нибудь неформальным. И избегал любого физического контакта – не только с женщинами, но и с кем-либо. Вместе с тем время от времени производил какие-то странные попытки к «порыву любви» – однажды, например, бросился на колени перед женой Путци Ханфштенгля. Был случай, когда он «сделал заход» в сторону Генриетты Гоффман, дочери своего фотографа.

Все это ни к чему не вело – главным образом, из-за недостатка настойчивости.

После первоначального нелепого порыва страсти никаких дальнейших действий не следовало. И если в случае с вполне замужней Хелен Ханфштенгль это понятно, то за Генриеттой Гоффман вполне можно было бы и поухаживать, и наверное, не без успеха. Но нет, ничего подобного Гитлер не предпринял, так что Генриетта благополучно вышла замуж за Бальдура фон Шираха.

Но вот отношения Адольфа Гитлера с его племянницей Гели Раубаль явно пошли по другому пути. Собственно, ничего определенного об этих отношениях сказать нельзя. Известно только, что была она девушкой славной, веселой и – теоретически – помогала матери в ведении домашнего хозяйства «дяди Адольфа».

Он был к ней явно привязан и осыпал всевозможными подарками. Любящий дядюшка возил ее с собой и в театры, и в модные рестораны, и на пикники, время от времени устраиваемые кем-нибудь из меценатов НСДАП. Гитлер оплачивал ее уроки пения, не сетовал на плохую учебу – она как бы училась в Мюнхенском университете, тоже чисто теоретически, а когда узнал о ее романе с Эмилем Морисом, своим шофером и телохранителем, впал в такую ярость, что Морис был уверен, что его сейчас пристрелят. Но обошлось – Гитлер его просто уволил.

А потом Гели Раубаль умерла. Согласно официальной версии, 18 сентября 1931 года она покончила с собой, застрелившись в квартире своего дяди Адольфа Гитлера, выстрелив в себя из его пистолета. Вроде бы после ссоры с ним. Но обстоятельства этого самоубийства – если это было самоубийство – неизвестны до сих пор.

Полицейское расследование проводилось с явным пристрастием и с желанием поскорее закрыть дело, а сочные подробности извращенных отношений между дядей Адольфом и его племянницей Гели базируются на двух источниках, и оба они крайне недостоверны.

Источник номер один – Отто Штрассер.

Он рассказывает и о порнографических рисунках Гитлера, моделью для которых послужила Гели, и о том, что рисунки эти «пришлось выкупить у неизвестного шантажиста», и о том, что именно делали дядя с племянницей, оставаясь вдвоем. Беда только в том, что все подробности в рассказах Отто Штрассера известны только со слов самого Отто Штрассера. А он, надо сказать, был умелым пропагандистом и к 1931 году Гитлера глубоко ненавидел – тот исключил его из НСДАП.

Источник номер два – сама Гели Раубель.

Она говорила своим знакомым, что ее дядя – истинный монстр и что они «представить себе не могут, что он от нее требует». Что и говорить – в сочетании с «показаниями» Отто Штрассера это производит впечатление. Но если поглядеть на слова Гели, так сказать, в чистом виде, то «непредставимые злодейства» ее дяди могут означать что угодно – вплоть до запрета выезжать в город без сопровождения.

Чтобы с этим покончить, можно добавить, что потом, уже после окончания Второй мировой войны, мать Гели Ангела Раубаль сказала американским следователям, что у ее дочери был дружок-скрипач, живший в Австрии, в ее родном городе Линце, за которого она собиралась выйти замуж. А дядя Адольф запретил ей об этом и думать. Опять никаких особых кошмаров тут вроде бы не всплывает… Хотя в 1945 году Ангелу Раубаль допрашивали американцы.

И у нее были веские причины изобразить своего брата чудовищем.

VI

В ходе бесконечных дискуссий о роли личности в истории так никто ни к какому окончательному выводу не пришел. Понятно, что великие исторические события движутся как великие реки и зависят не от брошенного тут или там камешка, а от общей суммы выпадающих осадков и от общего рельефа местности. В качестве примера исторических событий, зависевших от совершенно внеличностных факторов, можно привести пример Французской революции.

По-видимому, можно твердо сказать, что революция была неизбежна и что вероятность ее перехода в военную диктатуру была очень высока. С другой стороны, понятно, что без Наполеона французская армия на Немане никогда бы не оказалась и на Москву бы не пошла. И в свете этих рассуждений хочется иногда представить себе, что Адольф Гитлер после смерти Гели Раубаль так и не оправился бы.

Потому что случившееся стало для него страшным ударом.

Его не было в Мюнхене, когда она умерла, – Гитлер со всей своей свитой выехал в Нюрнберг по партийным делам. Весть о смерти племянницы застала его на полпути, в придорожной гостинице, и обратно в Мюнхен его автомобиль мчался так, что был остановлен полицией за превышение всех возможных пределов скорости.

Говорили, что он, узнав подробности дела, был близок к самоубийству.

На какое-то время Гитлер потерял интерес не то что к политике, а к жизни вообще и говорил, что все для него кончено, чем очень напугал своих соратников.

Он полностью ушел в себя, скрылся в загородном доме на озере, принадлежавшем его издателю Адольфу Мюллеру, но потом все-таки справился с собой. Через несколько дней после похорон Гели в Вене на так называемом Центральном кладбище Гитлер выехал в Гамбург.

И произнес там громовую речь – и опять люди из его окружения говорили, что шеф «овладевает массами», буквально доходя до исступления и теряя по паре килограммов веса за каждое выступление. Многие в принципе согласились бы с Грегором Штрассером: вождь НСДАП, Адольф Гитлер, ущербный гений, обладает удивительной способностью выплескивать свою сексуальную энергию в толпу.

Доводя ее при этом до экстаза.

Примечания

1. Ian Kershaw. Hitler. Vol. 1. P. 294.

2. Университет Эрлангена – Нюрнберга (или Эрлангенский университет, Университет имени Фридриха – Александра в Эрлангене и Нюрнберге, нем. Friedrich-Alexander-Universit?t Erlangen-N?rnberg) – университет в Германии. Был основан герцогом Фридрихом Бранденбург-Байройтским в 1742 году в Байройте, в 1743 году переведен в город Эрланген.

3. Ian Kershaw. Hitler. Vol. 1. P. 341.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Читать онлайн книгу Гений зла Гитлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Назад к карточке книги

Тетенбаум БорисГений зла Гитлер

К читателям

В этой книге талантливо и ярко рассказывается о человеке, который посвятил свою жизнь достижению страшной цели. Речь идет о стремлении к мировому господству арийской расы, о планомерном и безжалостном уничтожении ради этого миллионов людей и целых народов, которые были объявлены неполноценными. О чудовищном способе достижения этой цели свидетельствуют сегодня сохранившиеся бараки и печи лагерей смерти, построенных нацистами по всей Европе. В этих печах сожжены миллионы людей, сожжены лишь потому, что они не относились к арийской расе или не разделяли фашистскую идеологию.

Там, в Европе, в тех печах горели заживо и мои соотечественники, советские военнопленные и мирные жители, беспомощные женщины, дети и старики. Но их убивали и здесь, на родной земле. Их расстреливали, вешали, закапывали живьем в братские могилы, заживо жгли в церквах… В моем родном селе Выбор Новоржевского района Ленинградской области (ныне это Псковская область) более двух десятков моих товарищей, мальчиков и девочек, были расстреляны за помощь партизанам – их отцам и братьям, которые ушли в окружающие село леса, чтобы сражаться с захватчиками. И рука фашиста не дрогнула, когда он стрелял в детей. Так проводились в жизнь идеи этого человека и его железная воля. Такой страшной была его власть над немецким народом, который вот уже более семидесяти лет пытается смыть с себя коричневый позор.

Теперь о самом содержании книги.

В кратком предисловии автор излагает свою точку зрения на Вторую мировую войну и показывает роль в ее подготовке своего героя – гения зла XX века (как он его называет), и добавить тут нечего. Но это вещи, очевидные для ветеранов.

Зато молодому поколению, которое знакомится с жизнью человечества в XX веке, веке двух мировых войн, развязанных Германией, в которых столько жертв выпало на долю России, необходимо знать эту кровавую историю во всех подробностях – чтобы понимать, какую цену приходится платить за любые человеконенавистнические идеи.

Прочтите эту книгу, и вы поймете, что такое зло во всем его неприукрашенном виде. Вы поймете, какую цену приходится платить народам за захватнические войны – и агрессору и тем, кто защищает от агрессора свою родную землю.

Герой Советского Союза, генерал-майор С. М. Крамаренко

Краткое авторское предисловие

Вторая мировая война была величайшим событием ХХ века. Она унесла десятки миллионов жизней, смела одни государства и вознесла другие, превратила в руины Европу – короче говоря, буквально перевернула мир.

Ее последствия чувствуются и сейчас, почти 70 лет после того, как буря отбушевала.

Если брать книги, написанные мной для издательства ЭКСМО в жанре исторических биографий, то «Гитлер» – проект номер семь. Работать с ним оказалось труднее, чем даже с «Черчиллем» или c «Наполеоном».

Дело в том, что с предметом как бы знаком всякий – хотя бы на уровне «Семнадцати мгновений весны» – и этот всякий ищет в тексте то, что ему известно/интересно/знакомо. A поскольку он там этого не находит, то совершенно закономерно начинает возмущаться.

И тогда на автора градом сыпятся самые разные «предложения», и иногда – от очень умных людей. Иногда – от не очень умных. А случаются и вовсе экзотические вещи, вроде идеи пересчета яичек в мошонке Адольфа Гитлера – находят, как правило, не больше одного, сообщений о его гомосексуализме и так далее.

Однако на самом деле перед автором действительно стоит непростая задача: он должен исхитриться уложить всю европейскую историю первой половины ХХ века в один том объемом, допустим, в 100 тысяч слов.

Как это сделать?

Очевидных опасностей, которых следует избегать, имеется две:

1. 10000001-й пересказ общеизвестного.

2. Провал в бездонные глубины бесконечного количества деталей, связанных с войной, экономикой, политикой и прочим.

В общем, прежде чем браться за работу, надо как-то определить и ограничить поле будущей деятельности. Так вот, в этой книге сделана попытка изобразить «портрет Гитлера на фоне его времени».

А фон времени – на взгляд автора – следует выискивать в литературе.

Поэтому тут нет практически ничего о фельдмаршале Паулюсе, но есть кое-что о Чапеке, Фейхтвангере, Марке Алданове, Томасе Манне – и даже, как это ни странно, об А. С. Пушкине. Ну, это отдельная история, но вот Томас Манн совершенно буквально живет в книге как своего рода «теневой персонаж».

Автор уверен, что на «Гитлера» посыпятся шишки со всех сторон.

Например, за недостаточную глубину/ширину/длину/высоту охвата. За беглый пробег «мимо Сталинграда». За излишнее внимание к структуре «Лже-Нерона» Лиона Фейхтвангера.

Тем не менее – в книге была сделана попытка посмотреть на вещи свежим взглядом и с неожиданной стороны.

Ну, а что получилось в итоге, пусть остается на суд читателя.

Пролог
I

Ровно в полдень 18 января 1871 года король Пруссии Вильгельм Первый вошел в Зеркальный Зал Версаля, сопровождаемый германскими государями и принцами, канцлером Пруссии, Отто фон Бисмарком, генералами и дипломатами, для участия в церемонии провозглашения Германской Империи.

После короткой молитвы граф Бисмарк, совсем недавно произведенный в генерал-лейтенанты, одетый в белый мундир кирасиров, с оранжевой лентой ордена Черного орла, вышел вперед и без признаков какой-либо торжественности прочел следующий текст:

«Мы, Вильгельм, по воле Божьей король Пруссии! На единодушное обращение к нам принцев и свободных городов Германии с просьбой восстановить Империю и императорское достоинство, остававшиеся вакантными более шестидесяти лет, считаем своим долгом ответить… принятием императорского венца. В дальнейшем мы и наши преемники будем носить императорский титул во имя благополучия Германского Рейха. Пусть Бог нам поможет быть всегда творцами величия Германии не благодаря военным завоеваниям, но благодаря мирным делам, национальному процветанию, свободе и цивилизации!»

От имени немецких монархов великий герцог Бадена – зять короля Вильгельма – торжественно поднял правую руку и крикнул:

«Да здравствует император Вильгельм!»

Бисмарк писал впоследствии, что никогда бы не смог и вообразить, что Империя – его Рейх – будет провозглашена в Версале. Естественно, возникает вопрос – а зачем же он все это устроил, устроил именно в Версале и в неподходящий, казалось бы, момент – 18 января 1871 года Париж еще держался и французские войска, сформированные правительством национальной обороны, еще вовсе не были разбиты?

Франко-прусская война 1870–1871 годов, устроенная им, все еще продолжалась – разве не стоило подождать с торжественной церемонией?

Но канцлер нового Рейха ничего не делал просто так.

Сопротивление Вильгельма I, не желавшего империи, – по его мнению, титул императора самим фактом своего существования уменьшал достоинство престола королевства Пруссия – Бисмарку удалось сломить только в начале января 1871-го, и он решил ковать железо, пока горячо.

Версаль был избран потому, что Ставка прусской армии здесь и размещалась, и вместе с ней – все государи Германии со всей своей свитой. Провозгласить Рейх должны были именно они, государи Германии. Непременным условием Вильгельма I было «провозглашение Империи сверху».

Да, Париж был бы лучше, но он был еще не взят – a в Берлин государи, храня свое достоинство, вряд ли поехали бы.

Сам текст декларации провозглашения Империи тоже был написан не просто так – фраза о том, что «Империя и императорское достоинство, остававшиеся вакантными более шестидесяти лет, должны быть восстановлены», была совершенно сознательным искажением истины.

Бисмарк имел в виду вовсе не воссоздание шаткой монархии Габсбургов, Рейха – Священной Римской империи Германской нации, ликвидированной Наполеоном. На пути к Парижу многомудрый канцлер Пруссии в 1866 году успел устроить еще и австро-прусскую войну.

Австрия была побеждена и «выкинута из Германии».

Теперь центральная власть была сосредоточена в Берлине. Главой Империи был император, он же – король Пруссии. A входящие в Империю политические единицы: великие герцогства, вольные города и даже целых четыре королевства – Пруссия, Саксония, Вюртемберг и Бавария, в большой степени сохраняли свою автономию. В мирное время они иногда даже сохраняли свои собственные, отдельные армии – объединение вооруженных сил происходило только в случае войны.

Наконец, был создан пост главы исполнительной власти – рейхсканцлера, ответственного только перед императором.

Кроме рейхсканцлера, в Германской империи больше не существовало никаких министров. Их функции осуществляли государственные секретари, подчиненные ему и председательствовавшие в имперских ведомствах. Рейхсканцлером, разумеется, был назначен величайший политический деятель в истории Германии – Отто фон Бисмарк.

Ну, а Германия стала единым Рейхом.

Часть I
Неудачник
I

Нет, конечно же нет – Алоис Гитлер уж никак не считал себя неудачником. Напротив – в сентябре 1900 года он ощущал себя на вершине успеха. Как-никак Алоис, бывший чиновник таможни, состоявший на государственной службе Австрийской империи, уже пять лет как вышел на покой и считал себя обеспеченным человеком, а сейчас определял своего сына в первый класс так называемого реального училища в городе Линце.

Самому-то ему учиться в таком достойном учебном заведении не пришлось. Он, незаконный сын незамужней крестьянки Марии Анны Шикльгрубер, закончил только начальную школу. Матушка впоследствии вышла замуж за подмастерье мельника, Иоганна Гидлера, но сам Алоис так и остался с фамилией матери – Шикльгрубер.

Иоганн Гидлер сыном его не признал, да и матери после замужества стало как-то не до него.

В итоге Алоиса отправили на ферму к брату его отчима, Иоганну Непомуку. Его фамилия писалась не Гидлер, а чуть по-другому – Гюттлер. И он, надо сказать, мальчика пригрел – тот и четыре класса школы закончил, и стал обучаться сапожному ремеслу, а потом даже и работал в Вене, подмастерьем сапожника.

Мать Алоиса умерла через пять лет после замужества, прошло некоторое время – скончался и отчим, и остался он на попечении своего «дядюшки», Иоганна Непомука, теперь уже насовсем.

Жизнь Алоиса Шикльгрубера переменилась в 1855 году, когда ему стукнуло 18 – он поступил на службу в таможню, в так называемую «финансовую стражу». И он своего шанса не упустил – служил в таможне преданно и исправно, и уже не с ружьем, а по бумажной части, и был начальством замечен, и непрестанно повышался, вплоть до предельного роста, какой только был возможен для человека его происхождения и воспитания.

Да и с социальным положением дела были поправлены – Алоис Шикльгрубер в возрасте 39 лет принял фамилию «дядюшки». Инициатором этого выступил сам Иоганн Непомук Гюттлер – он как раз овдовел и сделал то, на что при жизни жены не решался, – узаконил Алоиса Шикльгрубера как своего сына. При оформлении документов в книге регистрации приходский священник сделал ошибку и записал так: «Алоис Гитлер».

И жизнь Алоиса потекла себе дальше, и после выхода в отставку он получил наследство от своего приемного отца (многие считали, что не приемного, а фактического) и в свои 63 все еще выглядел молодцом.

В отношении же сына, Адольфа, Алоис Гитлер питал большие надежды. Он давал ему хороший старт – успешное завершение курса давало мальчику даже право на поступление в какую-нибудь высшую техническую школу.

Не в университет, конечно, – для этого следовало окончить гимназию.

Но к чему университет смышленому парнишке, если он пойдет по стопам отца и станет государственным чиновником, почтенным человеком с твердым доходом, надежной пенсией и с прибавкой за выслугу лет?

Ну, что сказать – надежд своего отца отпрыск не оправдал.

II

Очень быстро выяснилось, что учиться он не хочет. В чем тут было дело, сказать трудно. Может быть, на него повлияло то, что раньше, в начальной школе, он учился без всяких усилий? А может быть, ему было трудно войти в более формальную обстановку, чем та, к которой он привык?

Трудно сказать, но результаты, что называется, были налицо. Уроки прогуливались, неуды следовали за неудами, и приличные отметки имелись только по тем предметам, которые Адольфа интересовали: история, география и рисование, которыми он безумно увлекался.

Отец, может быть, и вколотил бы в него должное уважение к школьной дисциплине – он был человек упрямый и непослушания бы не потерпел, но Алоис Гитлер умер в январе 1903 года, и мать справиться с Адольфом не смогла.

Понятное дело, в школе он остался на второй год.

К 15 годам в своей реальной школе он заканчивал третий класс, но зато сочинял пьесу. А еще – стихи и новеллы и даже либретто для оперы Вагнера. В феврале 1905 года Адольф Гитлер получил свидетельство об окончании четвертого класса реальной школы – в рамках российской системы образования это примерно соответствовало бы 8-му классу средней школы.

Табель его выглядел так:

1. Рисование – отлично.

2. Физкультура – отлично.

3. Немецкий, французский, математика, стенография – твердое и незыблемое «неудовлетворительно».

4. Все остальные предметы, даже те, к которым он вроде бы проявлял интерес, – ну, шаткое «удовлетворительно», что-то вроде тройки.

Французский, правда, он пересдал со второй попытки, но с него взяли обещание, что он перейдет в другую школу. Так что четвертый класс ему пришлось начинать заново и в другом месте.

На вопрос, как же он мыслит себе будущее, отвечал, что станет великим художником.

Наверное, не стоит принимать это уж слишком всерьез – каждый 16-летний подросток непременно великий художник, или великий поэт, или великий генерал – особенно если он плохо учится. Однако, как бы то ни было, после сдачи экзаменов за 4-й класс реальной школы учебу пришлось прервать – у юного Адольфа обнаружили что-то с легкими. Медицина рекомендовала свежий воздух – так что мать забрала Адольфа из школы и отвезла в деревню, к родственникам. Тем временем захворала и она – и куда более серьезно. Доктор Блох, практиковавший в Линце, обнаружил у нее рак молочной железы. Он считал положение своей пациентки безнадежным, не скрыл своего мнения от ее детей, но предложил сделать операцию. Излечения не обещал, но надеялся продлить ей жизнь.

Операцию в середине января действительно сделали, и это действительно на какое-то время помогло. Во всяком случае, в сентябре 1907 года Адольф Гитлер смог оставить мать и съездить в Вену. Он пытался поступить в художественную школу и даже прошел первый тур экзаменов – срезался он на втором. Это стало для него большим ударом – он был совершенно уверен в своем таланте.

Адольф Гитлер попытался протестовать, добился встречи с ректором и получил от него совет – заняться архитектурой. Был ли ректор искренним или просто хотел вежливо отделаться от надоедливого просителя, сейчас сказать невозможно.

Во всяком случае, в ноябре 1907 года Гитлер вернулся в Линц. Его мать умерла в конце декабря – операция, рекомендованная доктором Блохом, действительно продлила ей жизнь почти на год.

Их отец, государственный чиновник, помог и после смерти – его сиротам-наследникам полагалась небольшая пенсия, которая выплачивалась вплоть до окончания ими учебы или до достижения совершеннолетия. Общая сумма составляла 50 крон в месяц. Поскольку сестра Паула оставалась с родными, половина пенсии пошла на ее содержание. Адольф Гитлер в свои неполные 19 лет мог рассчитывать на 25 крон. Ну, и кое-что ему собрали родственники.

С этим он и отправился в Вену.

III

Жизнь Адольфа Гитлера исследовалась только что не под лупой, и мельчайшие ее детали перетирались на тончайших терках – и тем не менее и сейчас в ней есть немало темного и непонятного, что кочует из одной его биографии в другую. Когда-то великий насмешник Стерн написал блистательную пародию на все возможные биографии, «Жизнь и мнения Тристрама Шенди». Так вот он, в противоположность прочим биографам, начал жизнеописание своего героя не с момента его рождения, как они, а с момента его зачатия.

Жизнь, как известно, в состоянии произвести такое, что не придет в голову никакому искусству, и биографы Гитлера начинают свои исследования даже не с момента зачатия Адольфа Гитлера, а с момента зачатия его отца.

Вот что можно найти, пошарив по сетевым энциклопедиям:

«Существуют… версии насчет отца Алоиса, например, высказывалось предположение о том, что биологическим отцом Алоиса мог являться 19-летний сын еврея-банкира Леопольда Франкенберга, у которого якобы Мария Анна [Шикльгрубер] некоторое время работала служанкой, что впоследствии тщательно скрывалось нацистами как свидетельство возможного еврейского происхождения фюрера. Другие историки, в частности, Кершоу… отвергают эту версию».

Идея еврейского дедушки Адольфа Гитлера получила хождение в 50-е годы с легкой руки Ганса Франка. Он, вообще-то, мог многое знать – Франк был адвокатом нацистской партии до захвата ею власти и представлял в судах и интересы партии, и лично Адольфа Гитлера на добрых полутораста процессах. Более того – в дальнейшем был назначен Гитлером на пост рейхскомиссара юстиции. Так вот он, сидя в 1945 году в тюрьме в ожидании суда, утверждал, что он по просьбе Гитлера в 1930 году ездил в Грац и установил, что Мария Анна Шикльгрубер, мать Алоиса Гитлера, работала кухаркой в еврейской семье Франкенбергов, уехала от них беременной и потом в течение 14 лет получала от своих бывших нанимателей деньги на поддержку своего ребенка. И что Гитлер поблагодарил Ганса Франка за его расследование и уверил его в том, что евреев Франкенбергов тогда удалось удачно обмануть, и они зря платили за воспитание Алоиса, который был сыном истинного арийца, и что он, Адольф Гитлер, знает все это от своей бабушки.

Ну, дальше есть смысл заглянуть в огромную по обьему английскую двухтомную биографию Адольфа Гитлера, написанную Иэном Кершоу. Мы встретим версию Ганса Франка уже на 8-й странице этой книги и выясним следующее:

1. В Граце в 1830-х не было еврейской семьи Франкенбергов.

2. Более того, в городе вообще не было ни одной еврейской семьи, и не только в городе, но и в провинции Штирия, в которую он входил, – селиться там евреям было в ту пору запрещено.

3. В Граце имелась семья с похожей фамилией – Франкенрейтеры. Семейство это держало мясную лавку. У них действительно был сын, но к моменту зачатия Алоиса Шикльгрубера ему было 10 лет, и в отцы Алоису, он, пожалуй, не годился.

4. Бабушка Адольфа Гитлера никак не могла поделиться с ним заветными сведениями о рождении его отца – по той уважительной причине, что умерла лет за сорок до рождения Адольфа Гитлера.

Ганс Франк, что ни говори, был высокопрофессиональным юристом. Уж что-что, но пункт номер четыре никак не мог быть им пропущен и всю недостоверность своей версии он, по-видимому, понимал. С другой стороны, в 1945 году он сидел в тюрьме в ожидании тяжкого приговора – и его действительно осудили и в октябре 1946-го повесили.

Так что можно только гадать о причинах высказывания им столь абсурдной версии. Может быть, он хотел «испортить репутацию» Адольфа Гитлера? Может быть, тюрьма и страх сделали самого Ганса Франка не совсем вменяемым? Сейчас, конечно, решить это невозможно.

Поэтому, стараясь придерживаться фактов, а не вымыслов, мы двинемся дальше.

IV

Гитлер вспоминал позднее, что тем, кем он есть, он стал в Вене. Говорилось это позднее, в годы триумфа, и не совсем ясно, что имелось в виду. Явно что-то, что казалось ему в высшей степени положительным.

Что же это было?

Обретение силы духа? Способность выстоять перед лицом неудач?

Потому что действительно – неудачи были огромны.

Адольф Гитлер снова, уже во второй раз, провалил экзамены в художественную школу. Сам факт провала он должен быть скрывать от своего тогдашнего друга Августа Кубичека. Они были знакомы по Линцу, сблизились на почве общей огромной, всепоглощающей любви к музыке Вагнера и в Вену прибыли вместе – Кубичек мечтал о поступлении в консерваторию.

В целях экономии они поселились вместе и какое-то время – с конца февраля и до начала июня 1908 года – снимали одну комнату на двоих. Но дальше их пути разошлись – Кубичек, как и мечтал, был принят в консерваторию. Теперь он целыми днями был занят – либо на лекциях, либо дома, упражняясь в игре, а его друг Адольф был, увы, совершенно свободен. И не хотел в этом признаваться, потому что сказал Кубичеку, что в художественную школу он все-таки принят.

И что он – тоже студент.

В результате Гитлеру приходилось «имитировать занятость» – он уходил из дома, якобы на занятия, и целыми днями шатался по Вене, не зная, куда себя деть. Вена, надо сказать, – прелестный город. Конечно, при условии, что у вас есть там интересы, занятия, знакомые и так далее. Есть, наконец, деньги на жизнь.

У одинокого 19-летнего Адольфа Гитлера занятий не было, интересы сосредотачивались на искусстве, в котором его дарования не получали признания, и денег не хватало просто отчаянно. По-видимому, он жил тогда в состоянии острой и все возрастающей ненависти ко всему окружающему, и больше всего его раздражала венская пестрота.

Столица Австро-Венгрии, «лоскутной империи», была набита безумной смесью из немцев, словаков, чехов, венгров, румын, поляков, украинцев из Галиции, итальянцев – ну и, разумеется, евреев. Город стремительно рос – из 1 674 957 жителей Вены, подсчитанных по переписи 1900 года, уроженцев столицы было меньше одной трети, все остальные были «понаехавшими».

Проблемы, возникающие при этом, современный российский читатель вполне может себе представить, – и они, конечно, эксплуатировались политически. Со времен великого канцлера Меттерниха в Австрии проводилась совершенно сознательная политика отрицания национализмов – выражение «все мы одинаковые подданные нашего доброго императора» служило официальной формулой австрийской государственности. Но время шло, и действительность этой формуле соответствовала все меньше и меньше.

Поражение в австро-прусской войне 1866 года выбило империю Габсбургов из процесса объединения германских земель. Объединение состоялось, но Отто фон Бисмарк провел его вокруг Берлина – Вена оказалась в стороне. Это так уронило престиж династии, что Австрийская империя кризиса не пережила и превратилась в нечто странное – «Королевства и земли, представленные в Рейхсрате, а также земли венгерской короны Святого Стефана», что и было решено в 1867-м и закреплено 14 ноября 1868 года специальным актом.

На практике это означало признание равноправного положения Австрии и Венгрии, соединенных в так называемой Двуединой монархии. Австрийский император в Вене становился всего лишь венгерским королем в Будапеште, его титул менялся на «Император и Король», или по-немецки «Кайзер унд кениг». Это относилось и ко всем общегосударственным учреждениям, они становились теперь K. und k. или k. u. k. (нем. kaiserlich und königlich) – сокращение, обозначающее «императорский и королевский» [1]. И получалось, что немцы теряли свое доминирующее положение в Австрии.

Поглядев на пример венгров, прочие меньшинства захотели повторить их успех – особенно чехи. В конце концов, если существует Двуединая монархия, почему бы не быть Триединой, и чем, собственно, Прага хуже Будапешта? Примерно так же, как в свое время в СССР начался «парад суверенитетов», в Австро-Венгрии начался «парад национализмов».

При таком раскладе австрийские немцы сами становились меньшинством.

V

Впоследствии много говорилось по поводу того, где именно Гитлер набрался идей, которые составили его мировоззрение. В этой связи поминался и Георг Риттер фон Шенерер (Georg Ritter von Schönerer), один из столпов австро-немецкого национализма. Его глубокий антисемитизм произвел впечатление на Гитлера, но предлагаемую «борьбу с католической церковью» он счел чрезмерной.

Кое-что, несомненно, внес Карл Люгер, знаменитый обер-бургомистр Вены. С фон Шенерером его сближало разве что отвращение к евреям, во всем остальном они не сходились. Скажем, Люгер был католиком и «воевать с папством», как предлагалось австро-немецкими националистами, совершенно не собирался. Вместо этого Карл Люгер неутомимо строил и украшал свой город, но Гитлера поразил не этим, а тем, как владел толпой.

Речи Люгера собирали массы народу, и он говорил массам то, что они хотели слышать.

Тем не менее вряд ли у Адольфа Гитлера в 1908 году имелась такая вещь, как целостное мировоззрение. Он ничего не делал, кроме разве что непрестанного посещения оперы. Билеты на галерку стоили 2 кроны – огромный расход для бедняка, но Гитлера это не останавливало. Он жил на хлебе и чем-то вроде каши, сваренной из овсяной крупы, но каждый лишний грош шел на то, чтобы в очередной раз послушать обожаемого им Вагнера, и самое большое возмущение у него вызывали не евреи, а младшие офицеры австрийской армии, имевшие право на покупку билетов на галерке всего за 10 геллеров, 1/20 той цены, которую должен был платить человек гражданский.

И так бы, скорее всего, все и шло, если бы в один прекрасный день не случилось непоправимое – у Адольфа Гитлера иссякли даже те малые деньги, что наскребла ему родня. Теперь единственным средством к существованию была половина сиротской пенсии – 25 крон в месяц, но этого, безусловно, не хватило бы на съем жилья.

Началось скитание по ночлежкам и бесплатным столовым для бродяг.

Пенсия, по-видимому, получалась на какой-то адрес его знакомых в Вене, но жить ему приходилось буквально на улице. К Рождеству 1909 года он сумел прибиться к убежищу для бездомных, где встретил некоего Рейнгольда Ганиша, такого же бездомного бродягу, как и сам Гитлер. Это оказалось удачей. Сам Ганиш делать ничего не умел, но у него была коммерческая жилка.

VI

Поскольку Гитлер представился своему новому знакомому как «художник», то у Ганиша возникла идея: пусть Гитлер изготовит какие-нибудь картины с видами Вены, Ганиш будет их продавать, а выручку партнеры будут делить пополам. Схема сработала. Примерная цена одной картины составляла 5 крон, изготавливалась она обычно за день, продавалась, как правило, без проблем, и дела Адольфа Гитлера пошли в гору.

Разумеется, он не стал преуспевающим человеком, но все-таки смог перебраться из безнадежной дыры, в которой ютился, в более удобное место.

Если использовать терминологию, понятную современному русскоязычному читателю, то новое местожительство Адольфа Гитлера следовало бы назвать «койка в общежитии».

В Вене в ту пору существовала практика сдачи койки на тот момент, когда хозяину она не нужна. Например, тогда, когда хозяин занят днем на работе, у него на койке отсыпается тот, кто работает в ночную смену. Таких «съемщиков коек» в Вене числилось до 80 тысяч человек, и полиция считала их источником всевозможных социальных проблем. Поэтому-то муниципальное управление города в 1905 году и начало строить специальные дома для «коечников» – такие учреждения считались образцовыми. Официально этот тип жилья именовался Bettgeher, в очень вольном переводе с немецкого – «койки для скитающихся».

Адольф Гитлер поселился в заведении, предназначенном для мужчин, не имеющих семьи, постоянного места жилья и постоянной работы. По сравнению с обычной ночлежкой это койко-место было большим шагом вверх: постояльцы имели «личные комнаты».

Не будем преувеличивать: комнаты эти были размером 140 сантиметров на 217 сантиметров, и понятно, что на площади чуть больше 3 квадратных метров особо не разгуляешься. Более того – постоялец мог пользоваться своим койко-местом не круглосуточно, а только с 8:00 вечера и до 9:00 утра – потом они запирались.

Зато в «общаге» имелась читальня, библиотека, место для хранения личных вещей, было где принять душ, постирать одежду, и имелись даже платные услуги сапожника и портного. Стоила вся эта немыслимая роскошь всего-навсего 2 с половиной кроны в неделю, что Адольф Гитлер с помощью своего партнера зарабатывал в один день.

И доходы его еще и возросли после того, как Гитлер поссорился с Ганишем, уличив его в нечестности. Он даже обратился в суд по этому вопросу и обеспечил тому недельное заключение – а сам тем временем обратился к другим продавцам и посредникам.

Гитлер прожил в венском общежитии по адресу Meldemannstraße, 27 целых три года, с 9 февраля 1910 по 24 мая 1913 года.

Он писал картины, занимался акварелями, изображал цветы и здания, делал натюрморты – все это так или иначе продавалось, и настолько хорошо, что Адольф Гитлер даже отказался от полагавшейся ему половины сиротской пенсии в пользу младшей сестры. Но искусство все-таки не поглощало всего его времени – Ганиш в свое время даже обвинял своего партнера в «безответственной лени». Странное обвинение, если учесть, что оно направлено одним бездомным бродягой против другого такого же.

Тем не менее какая-то доля истины в этом была. В относительно спокойные годы своего пребывания в общежитии на улице Meldemannstraße Адольф Гитлер большую часть своего времени посвящал все-таки не живописи.

Он интенсивно учился.

VII

Начало расовым теориям, получившим большое хождение в Европе, по-видимому, пошло от Чарльза Дарвина. Разумеется, не от него самого – «Происхождение видов» касается только того, чего касается – «эволюции» и «выживания наиболее приспособленных», но называлась-то книга «On the Origin of Species by Means of Natural Selection, or the Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life» – «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь». Так что прошло совсем немного времени, как «благоприятные расы» были применены и к делам человеческим.

Первым сделал это двоюродный брат Дарвина Фрэнсис Галтон. Он был серьезным ученым – географом, антропологом и психологом и даже основал новую науку – психометрику [2].

Так вот, он занялся и так называемой «евгеникой» – учением о селекции применительно к человеку. И выходило у него, что в отношении к людям следует применять те же принципы, которых придерживается всякий разумный фермер: нужно всячески помогать перспективным особям, а больных и убогих следует отсеивать. Прямо сказать, это несколько противоречило принятой христианской практике милосердия и благотворительности – но в конце концов, никто предложенных Фрэнсисом Галтоном принципов на практике применять не собирался.

Полномочий на отсеивание не имелось даже у самых авторитарных правительств Европы, а правительства Азии в этом смысле полностью полагались на силы природы. Когда знатный российский путешественник барон Маннергейм спросил у губернатора китайской провинции, которую он посетил, каким образом тот борется с эпидемией, губернатор сообщил своему гостю, что «в Китае людей много-много», и этим и ограничился [3].

Назад к карточке книги "Гений зла Гитлер"

itexts.net

Адольф Гитлер - самый злой гений 20 века. Последние дни жизни.

Адольф Гитлер — самый злой гений двадцатого столетия. Это человек, который развязал самую страшную и кровопролитную войну в истории человечества. Последние дни жизни Гитлера и его смерть до сих пор вызывают массу споров. Так как же все это было на самом деле?

Адольф Гитлер - самый злой гений 20 века. Последние дни жизни. Фото

Разная противоречивая информация, наличие большого количества двойников Гитлера, слухи, споры, легенды — все это не может не заинтересовать. Предложенный Вашему вниманию документальный фильм о последних днях жизни Адольфа Гитлера дает наиболее полную информацию об этом.

26 апреля советскими войсками было занято почти три четверти территории Берлина, однако даже в этой ситуации Гитлера еще не покидает надежда… Но это уже не тот Гитлер, это полностью распавшийся человек. Самый злой гений в истории человечества загнан в угол и полностью деморализован. Находясь в двухэтажном бункере, расположенном под двором имперской канцелярии на глубине 8 метров, Гитлер с тревогой ожидает последних вестей… Ближе к вечеру стало ясно, что 9-я и 12-я армии освободить Берлин не способны. В бункере вместе с Гитлером находятся Ева Браун, начальник генерального Штаба Кребс, Геббельс со своей семьей, охранники, адъютанты, секретари.

Вот как описывает состояние Адольфа Гитлера офицер генерального Штаба: — «в последние дни жизни Гитлер представлял из себя страшную картину: он передвигался с большим трудом и очень неуклюже, выбрасывая вперед  верхнюю часть туловища, волоча ноги… Он с трудом сохранял равновесие. Правая рука постоянно дрожала, а левая ему не подчинялась.., глаза были налиты кровью…»

Последние дни жизни и смерть Гитлера, и всех тех кто разделил его участь довольно детально описаны. Есть посмертные снимки, снятые сотрудниками НКВД. Известно, что труп Гитлера был опознан, в конечном итоге, по зубному протезу. Однако, и эта версия у многих вызывает недоверие. Исследование останков Адольфа Гитлера и Евы Браун проводилось советскими военными патологоанатомами и судебно-медицинскими экспертами. На сегодняшний момент все участники исследования умерли, и поэтому практически невозможно точно узнать судьбу останков Гитлера. Подобная информация долгое время считалась секретной и недоступной. Писательница Елена Ржевская, во время войны служившая переводчицей на 1 Белорусском фронте, в своей книге «Была война…»  пишет, что останки Гитлера были отправлены в Москву. Однако следы этих останков в бывшем СССР отыскать никому не удалось…

Хочется верить, что ничего подобного в мире никогда не произойдет. А в преддверии праздника Победы советского народа в Великой Отечественной войне поздравить всех ветеранов и участников войны с праздником! Здоровья Вам и счастья!

Читайте так же «История Второй Мировой войны. Интересные исторические факты».

  Адольф Гитлер — самый злой гений XX века. Последние дни жизни. Видео.

 

 

Интересные страницы нашего сайта:

nepovtorimosti.ru

Гений зла Гитлер (Борис Тененбаум) читать онлайн книгу бесплатно

«Выбрал свой путь – иди по нему до конца», «Ради великой цели никакие жертвы не покажутся слишком большими», «Совесть – жидовская выдумка, что-то вроде обрезания», «Будущее принадлежит нам!» – так говорил Адольф Гитлер, величайший злодей и главная загадка XX века. И разгадать ее можно лишь отказавшись от пропагандистских мифов, до сих пор представляющих фюрера Третьего Рейха не просто исчадием ада, а бесноватым ничтожеством. Однако будь он бездарным крикуном – разве удалось бы ему в кратчайшие сроки возродить немецкую экономику и больше пяти лет воевать против Союзников, превосходивших Германию вчетверо? Будь он тупым ефрейтором – уверовали бы лучшие генералы Вермахта в его военный дар? Будь он визгливым параноиком – стали бы немцы сражаться за него до последней капли крови и умирать с именем фюрера на устах даже после его самоубийства?.. Честно отвечая на самые «неудобные» вопросы, НОВАЯ КНИГА от автора бестселлера «Великий Черчилль» доказывает, что Гитлер был отнюдь не истеричным ничтожеством и трусливым параноиком, а настоящим ГЕНИЕМ ЗЛА, чья титаническая фигура отбрасывает густую тень на всю историю XX века. «Прочтите эту книгу, и вы поймете, что такое зло во всем его неприукрашенном виде. Молодому поколению необходимо знать эту кровавую историю во всех подробностях – чтобы понимать, какую цену приходится платить за любые человеконенавистнические идеи…» Герой Советского Союза, генерал-майор С. М. Крамаренко

О книге

  • Название:Гений зла Гитлер
  • Автор:Борис Тененбаум
  • Жанр:История, Публицистика
  • Серия:-
  • ISBN:978-5-9067-1620-0
  • Страниц:124
  • Перевод:-
  • Издательство:Эксмо
  • Год:2014

Электронная книга

К читателям

В этой книге талантливо и ярко рассказывается о человеке, который посвятил свою жизнь достижению страшной цели. Речь идет о стремлении к мировому господству арийской расы, о планомерном и безжалостном уничтожении ради этого миллионов людей и целых народов, которые были объявлены неполноценными. О чудовищном способе достижения этой цели свидетельствуют сегодня сохранившиеся бараки и печи лагерей смерти, построенных нацистами по всей Европе. В этих печах сожжены миллионы людей, сожжены лишь потому, что они не относились к арийской расе или не разделяли фашистскую идеологию.

Там, в Европе, в тех печах горели заживо и мои соотечественники, советские военнопленные и мирные жители, беспомощные женщины, дети и старики. Но их убивали и здесь, на родной земле. Их расстреливали, вешали, закапывали живьем в братские могилы, заживо жгли в церквах… В моем родном селе Выбор Новоржевского района ...

lovereads.me